Чтение онлайн

Федя и Олег прикуривают. Они одни в дюнах. Луна высоко в небе.

Федя. Недотрога. Целина. Непочатая девчонка.

Олег. Ты-то как определил?

Федя. Сама сказала.

Олег. Так вот прямо взяла и сказала?

Федя. Именно так. Мол, не тратьте силы. Я вам, ребятки, не по зубам. Студентка. Свихнулась от ученья.

Олег. Здешняя?

Федя. Нет. Наша землячка. Ух, и девка! Само естество. Кто раскупорит – оторвет приз.

Олег. Ну уж! Мы с тобой лучших

что ль не видали?

Федя. Нет, Олег. В ней есть что-то такое… Ну, как тебе сказать… Вот не идет из головы… хоть ты тресни.

Олег. Ладно, Федя. Нет таких крепостей, которых бы большевики не взяли! Согласен? Я возьму этот приз… и посвящу тебе. Идет? Но с твоей помощью. Пошли! Рыбаки на уху звали.

Недалеко от берега пылает костер. На огне в чугунном котле закипает уха. Вкруговую залегли рыбаки. В песке – ящик водки. Пьют из одного стакана. Выпив, передают соседу, и старый рыбак, вроде тамады, наливает Олегу и Феде. С рыбаками на равных пьют две девчонки, что сидели с журналистами в клубе. Пьют и хихикают. Ибо здесь столичные гости – Олег и Федя, и им лестно их внимание.

Старый рыбак (гостям). Вот так мы, ребятки, живем. Работаем и… пьем. Денег хватает. А вот жизни – никакой. То ли дело у вас, в столице…

Федя. В столицах, отец, денег – дефицит. Не разбежишься на городском жаловании.

Старый рыбак. А ты смекай. К чему я клоню? У вас – жизнь, у нас – деньги. Парень ты холостой. Возьми мою дочку, вези в столицу. Любую – на выбор. Пусть поживет барыней. А я тебя озолочу. Мне куда деньги-то девать?

Олег. Ох, мудр ты, старик. А что, идея очень даже прогрессивная. Ты не ему – мне свою дочь отдай.

Старый рыбак. Бери, ежели свободен. Ну, выбирай!

Девчонки хихикают, смущенно прячут глаза.

Олег. Не могу сделать выбор. Обе хороши.

Старый рыбак. Отдал бы обеих. Чтоб ни одной не было завидно. Да не магометанин я. У нас, у православных, одна жена положена.

Девчонки по очереди опорожнили стакан с водкой и захохотали, прикрывая разгоревшиеся лица руками.

Вдали слышна пьяная песня рыбаков. А здесь – пустынно. Никого, лишь вода серебрится под луной, набегая на песок.

Обе девушки – дочки рыбака – у самой кромки воды со смехом сбрасывают с себя платьишки и остаются нагими, как мать родила. С хмельными визгами и хохотом бросаются в море и бегут по мелководью туда, где глубоко.

Из дюн возникают Олег и Федя. И, на ходу раздеваясь, раскидывают по песку свои вещи и устремляются за ними. Девчонки визжат.

А потом при лунном свете они, как дикие козы, носятся нагишом по дюнам, а Олег и Федя, как фавны, преследуют их. Хохот. Ликующие вопли. Яркая луна. Золотой песок. Серебристое море. Песня рыбаков. Морщинистые, дубленые ветром лица, скульптурные головы в бликах от костра. Древняя Эллада.

Время мифов и легенд.

Сквозь щели в крыше лунные полосы вырывают из душистого мрака то мужской торс, то женскую грудь, то бедра. И Олег и Федя любятся с девчонками друг у друга на виду. Хохот, стоны.

Потом мужчины, не одеваясь, сидят снаружи у раскрытых дверей сеновала. Перекур. А в глубине – разметались во сне обе девчонки.

Олег. Полюбуйся, Федя. Дети природы. Насладились и спят безмятежно. Я им завидую.

Федя. А я – нет. Они еще не произошли. Протоплазма, амебы. Цивилизация их своим крылом не коснулась.

Олег. И слава богу. Оттого им так легко, так радостно. Как мотыльки порхают они по жизни, радуются солнышку, луне, морю, росе, цветам. А мы? Кто мы? Самоеды. Как кислоты наглотались. Копаемся в себе, пока не проковыряем в душе дырку. Во всем ищем смысла, которого нет. А они не утруждают свои звонкие головки пустыми поисками. Живут, как живется. И рады! Вот в чем смысл. И это, Федя, дороже всего.

На застывшем, как зеркало, море вырисовываются в тумане рыбацкие лодки. Серебрится рыба в сетях, бьется на дне лодок. Рыбаки в высоких сапогах тянут сети. Среди них обе девчонки, обутые так же. И тоже работают, не уступая мужчинам. В одной из лодок – Олег и Федя. Федя фотографирует. Олег с похмелья жует соленый огурец. Девчонки, завидев, что на них направлен объектив, хохочут, скаля белые крепкие зубы.

Олег. Хороши, канашки. Ты какую ночью?

Федя. А кто разберет? Пожалуй, левую… Нет, правую.

Олег. Правую я… А может, и левую. В любом случае, мы с тобой, Федя, породнились.

Чайки с криками носятся над сетями.

Над водой – полупрозрачной кисеей навис туман.

Валя одна у воды. Нагая. Спиной к нам. Оглянулась по сторонам и пошла в воду, грациозно ступая стройными ногами.

Федя затаился за дюной и прилип к фотокамере. Щелк. Щелк. Щелк.

Валя плавно входит в туман, и ее тело постепенно растворяется в нем.

Федя восхищенно качает головой и, закрыв колпачком объектив, припускается бегом от моря.

Федя пробегает мимо бронзовых львов, стерегущих ступени мотеля, взбегает по наружной лестнице.

Федя выходит из-за ширмы с еще влажными фотографиями в руках. Подсаживается к лежащему в постели Олегу, раскладывает фотографии на простыне: Валя входит в воду, полувидна в тумане.

Олег. Все! Больше сомнений нет. Идем на абордаж. Это уже дело нашей чести. Ты ведешь артподготовку, я – вхожу в прорыв.