Беллерофонт

Часть I.

Глава 1.

Сигнал будильника монотонно повторялся. Лейтенант Стоянович открыл глаза и посмотрел на тыльную сторону своей ладони. Маленький вмонтированный дисплей iBody мигал зеленым светом, показывая время: 6:00. Мирослав сжал руку в кулак, и будильник выключился. Сразу после этого на циферблате высветились красные цифры и электронный голос сказал: «Сахар в крови повышен, вам будет автоматически введена рекомендуемая доза продлённого инсулина». Мирослав посидел несколько минут на кровати, а затем стал собираться.

Лейтенант быстро оделся, взял респиратор и вышел на улицу. Было еще темно, и, поскольку

последние лет 150 ночное освещение в Москве из экономии не включали, молодой человек шел практически наугад. Ночью в городе было легче дышать, чем днем. Во-первых, действовало ограничение на использование личного транспорта. Во-вторых, в темное время суток было намного прохладнее, иногда столбик термометра опускался даже до плюс 17 градусов по Цельсию. «Сегодня как-то особенно свежо, – подумал Стоянович, – и дымом почти не пахнет, видно ветер поменялся».

Молодой человек сел в свой аэромобиль и полетел в сторону области. Мирославу было 24 года, в прошлом году он окончил Высшие курсы военно-космической подготовки, и вот уже полгода, как он работал в Центральном Военно-Космическом Управлении. Помимо основной работы, военным космонавтам было предписано раз в неделю посещать специальный тренировочный центр, расположенный на той же территории. Сегодня был как раз такой день. Мирослав должен был явиться в ЦВКУ к 6.30 утра, так как кроме тренировки должна была состояться еще и медкомиссия, которую военные космонавты, как и все жители Земли, проходили раз в месяц.

Мирослав поздоровался с приятелями космонавтами, стоящими в очереди. Настроение у всех было приподнятое, ребята радовались перемене ветра и обсуждали главную новость сегодняшнего дня.

– Эй, Мир, ты слышал, что доктор Гроссман отправлен на пенсию? – спросил Мирослава его бывший однокурсник и лучший друг Дэвид.

– Нет, а что с ним случилось, ему же всего 37 лет? Мне казалось, у него была неразвивающаяся форма патологии.

– Так-то оно так, да только Межконтинентальная Комиссия посчитала, что даже частично глухой человек не может работать врачом в ЦВКУ. И они предложили ему перевестись в любую другую медчасть на выбор, а он очень оскорбился и отправился на пенсию.

– Как жаль, – сказал Мир. – Он был хороший доктор, хоть и мало понимал в моей болезни.

– Не переживай, друг, теперь нами займется доктор Миллер, – сказал другой приятель Мирослава Максим, при этом загадочно улыбнувшись.

– Кто он? Я его знаю? – спросил Стоянович, нахмурившись.

Дэвид с улыбкой ответил:

– Новый врач у нас теперь – женщина. И я ставлю ящик пива, что на этот раз тебе понадобится не больше недели.

Мирослав удивленно поднял брови и хотел было возмутиться, но в этот момент дверь кабинета распахнулась, из него выглянула робот-медсестра и сказала: «Следующий по списку лейтенант Стоянович!». Мирослав улыбнулся зашушукавшимся ребятам и, сделав серьезное лицо, зашел в кабинет.

В кабинете за столом сидела молодая очень смуглая женщина. На вид ей было не больше 30 лет, а так как все современные жители Земли в той или иной мере были наделены азиатскими чертами, определить ее возраст было довольно трудно. Её прямые, черные как уголь волосы были собраны в пучок, глаза были почти черного цвета. Мирослав не без удовольствия отметил про себя, что женщина очень красива и необычна.

– Лейтенант Военно-Космических Войск Объединенного Правительства

Земли Мирослав Стоянович, 2204 года рождения, прибыл для прохождения медицинского обследования, код патологии 286-597! – отрапортовал Мирослав.

– Вольно, лейтенант, оставьте этот официоз, вы не на параде – строго сказала доктор Миллер, и голос ее также показался Мирославу очень приятным. – Меня зовут Даниэла Миллер, я новый врач вашего Центра. Сейчас я задам вам вопросы, касающиеся вашего анамнеза. Готовы?

– Готов, доктор Миллер! – Мирослав невольно улыбнулся, и ему на долю секунды показалось, что доктор еле заметно улыбнулась ему в ответ.

– Итак, начнем. Повторите код вашей патологии.

– 286-597.

– Степень?

– Легкая.

– Пользуетесь какой помпой?

– RX-513, внедренной в iBody.

– Переливания крови делали?

– Нет.

– Процент вашего слуха?

– 86%.

– Зрение?

– Минус 3 – левый глаз, минус 2 – правый.

– Последняя коррекция зрения когда у вас была?

– В прошлом году.

– Как часто корректируете?

– Дважды в год.

– Зубные протезы когда поставили?

– В 2213 году.

– Сколько раз меняли их?

– Два раза, в 2220 и 2227 годах.

Доктор Миллер зачитала еще пару десятков обычных для медкомиссии вопросов, на которые Мирославу так много раз приходилось отвечать. Когда список закончился, доктор повернула голову к Мирославу и спросила:

– Какие еще отклонения у вас есть?

– Все общие отклонения, плюс отклонения, соответствующие патологии.

– Что-то еще?

–Ничего.

Сделав какие-то пометки в компьютере, доктор Миллер попросила Мирослава лечь на кушетку, и стала присоединять к нему различные датчики. Закончив измерения, Даниэла взяла у лейтенанта кровь из вены и поместила колбу в маленькую камеру. Затем доктор велела Мирославу встать на специальную беговую дорожку, и, закрепив провода, сняла показания с датчиков в динамике. После этой процедуры последовала еще одна: на Мирослава надели специальную маску и поместили в специальный бокс, в котором также находились всевозможные датчики, измерившие его давление, пульс и другие показатели в условиях невесомости.

Сняв все показатели, доктор Миллер села за компьютер и, попросив лейтенанта подождать, принялась обрабатывать данные. На гигантском экране отражались разноцветные диаграммы, графики и таблицы.

Мирослав посмотрел на доктора и подумал, что Даниэла определенно ему нравится. Лейтенант Стоянович всегда обращал внимание на привлекательных женщин, а они почти всегда отвечали ему взаимностью. У Мирослава было много ярких романов, но никогда не было серьезных отношений. Да и само понятие «отношения» за последние сто лет сильно трансформировалось. Раньше люди на Земле встречались, общались, между ними возникали взаимные чувства, потом они женились, заводили детей путем естественного зачатия. В век патологий естественное зачатие давно уже было невозможно. Организмы мужчин и женщин перестали функционировать нормально, и помимо специфических патологий, у населения Земли давно атрофировалась репродуктивная система. Люди могли заниматься сексом, но не могли посредством этого секса размножаться. Вопрос воспроизведения потомства решался при помощи экстракорпорального оплодотворения яйцеклеток более-менее здоровых женщин донорской спермой.