Белая овца
Шрифт:
========== Глава 1 - Овечья мечта ==========
Гигантская туша Беовульфа сбила его с ног, а острые зубы лязгнули у самого его лица. С огромным трудом удерживая злобно рычавшую морду, он изо всех сил попытался оттолкнуть от себя этого монстра. И в него тут же уперся яростный взгляд ярко-красных глаз того, чьим призванием являлось именно уничтожение людей. Жон охнул, когда могучие челюсти начали драть его руку, дергая ее из стороны в сторону. С отчаянным криком он все же сумел вырвать ее из клыкастой пасти и, перекатившись по темной земле, смог лишь бессильно наблюдать за
– Жон! – позвал его голос. – Обедать!
– Иду, мам! – прокричал в ответ тот, переворачиваясь на спину.
Беовульф рывком прижал его к земле и, уткнувшись своей огромной головой прямо ему в лицо, начал его вылизывать.
– Отстань, – рассмеялся Жон и попытался столкнуть с себя эту гигантскую тушу. – Ну же, прекрати… мама может сильно разозлиться, если я опоздаю.
Это сработало, на что, впрочем, и был сделан расчет. Беовульф жалобно заскулил и, усевшись на задние лапы, принялся терпеливо ожидать того момента, когда Жон окажется готов идти домой. И так поступил далеко не только он один.
Ярко-красные глаза других Гриммов внимательно следили из темноты за тем, как они осторожно пробирались по нагромождениям скал и исходившей паром почве. Земли Гриммов не были ни уютными, ни красивыми, если, конечно, вы не обожаете именно багрово-красную палитру. Вот только Жон больше предпочитал зеленый и оранжевый цвета – те самые, что видел лишь на экране своего свитка, и упоминания о которых иногда встречались ему в некоторых книгах. Никаких деревьев здесь никогда не росло, а почва была точно такой же мертвой, как и все остальное – тяжелые испарения убивали любое живое существо, которое осмеливалось сюда прийти.
Разумеется, кроме него самого.
– Ага, вот ты где, – произнесла его мать, Салем Джунипер Арк, когда Жон наконец вошел в темную башню. Выражение ее бледного лица, как это часто бывало, оставалось абсолютно бесстрастным, но вот взгляд ее красных глаз едва заметно смягчился, а придававшие ей несколько сердитый вид черные вены стали чуть менее пугающими.
– Только посмотри на себя, – вздохнула она. – Ты весь в грязи и копоти. Чем ты вообще занимался?
К его ужасу, Салем достала небольшой кусочек ткани и, плюнув на него, стала вытирать его лицо этой отвратительной штукой.
– Ну мам… – тут же начал ныть Жон, что, как он знал, было куда более эффективным способом добиться своего, чем пытаться с ней, например, о чем-либо спорить. – Я просто играл с Манни.
– Играл? – немного приподняв бровь, переспросила ужасающая Королева Гриммов. Но он прекрасно понимал, что любая сказанная им сейчас ложь в будущем принесет ему куда больше проблем, чем самая неприглядная правда.
– Ты должен был заниматься своей учебой, – вздохнула она. Жон немного вздрогнул, когда ладонь Салем опустилась прямо на его макушку, но всё же сумел довольно быстро взять себя в руки. – Ладно, на сей раз я оставлю это без наказания. Идем, нас ждет семейный обед.
– А что, папа уже вернулся? – моментально просиял Жон, но увидев, как она покачала головой, лишь печально вздохнул.
– Твой отец, как и обычно, пропадает где-то на охоте. Впрочем, ты и сам все это
– Да, знаю, – еще раз вздохнул он. Нет, Жон вовсе не сердился на папу – просто немного расстроился. Николас Арк был той самой ниточкой, что связывала его с внешним миром, и единственным человеком, который рассказывал ему удивительные истории о далеких городах и потрясающих чудесах природы – о водопадах и лесах, наполненных маленькими невермороподобными существами, певшими изумительно красивые песни. Все это казалось Жону просто невероятным.
– Все твои сестры сегодня заняты различными делами и не смогут присутствовать, – вздохнула Салем, погладив его по голове. – Так что будем только мы с тобой, твои дяди и Синдер.
– Старшая сестра?
Мама укоризненно посмотрела на него.
– Мне бы очень не хотелось, чтобы ты ее так называл. Она всего лишь на несколько лет старше тебя и даже не связана с тобой кровным родством. Наверное, ты и сам понимаешь, что из вас двоих получилась бы просто идеальная пара. Помнишь, как ты, когда был маленьким, частенько говорил, что вырастешь и обязательно на ней женишься? Пожалуй, ничего другого я от тебя тогда и не слышала.
– Ну ма-а-ам… – вот зачем ей потребовалось вспоминать что-то подобное? Она всегда старалась смутить его, рассказывая о каких-нибудь детских выходках или просто предлагая заняться каким-либо непотребством с ее подчиненной. – Ты же знаешь, что Синдер для меня как старшая сестра.
– У тебя уже и так есть семь, – заметила Салем. – Когда у тебя наконец начнут играть гормоны, то помни, что Синдер – это очень хороший вариант.
Жон полностью проигнорировал ее уже давным-давно ставшее привычным ворчание по поводу того, что в свои семнадцать лет он имел сексуальное влечение дохлой рыбы. Это была очень старая тема. Мама хотела получить от него внуков, а он сам – чего-то большего.
Жон снял прилипшую к его толстовке нитку и последовал за Салем по серпантину коридоров башни мимо Гриммов и каких-то странных людей, с которыми он никогда не общался. Мало кто из них осмеливался хотя бы посмотреть ему в глаза, как, впрочем, и следовавшему прямо за ним Беовульфу. И они никогда не пытались заговорить с Жоном… наверное, слишком сильно боялись его матери. Или, может быть, его самого? Он слегка ссутулился, чувствуя, как морда Манни успокаивающе ткнулась в его ладонь.
– Выше голову, – сказала Салем, когда они уже подходили к высоким дверям. – Помни, что женщинам нравятся статные мужчины. Нельзя все время ходить, уткнувшись взглядом в пол.
– Да, мам, – отозвался Жон, выполнив ее указания. Вздохнув, она присела напротив него, слегка поправив его одежду.
– Идем, милый, – ласковым голосом произнесла Салем. – И не забывай, что говорил твой отец: ‘Всё, что тебе действительно нужно, – это всего лишь немного уверенности в себе’.
– Ага, – улыбнулся ей Жон не столько из-за самих слов, сколько просто для того, чтобы она о нем не волновалась. У его матери и так хватало причин для беспокойства помимо его плохого настроения. И отец действительно часто говорил об уверенности в себе и о том, насколько она была необходима Жону. Впрочем, он имел на это полное право с тех пор, как взял и женился на воплощении зла – да, мама любила себя называть именно так. И Николас Арк, к слову, весьма этим гордился.