Чтение онлайн

Отец Майкл повернулся и хитро улыбнулся Кевину.

– Этот вопрос не имеет ответа, – продолжил он. – Неужели мы можем предположить, что О'Нейл сговорился с преступным знанием разрушить наш мир?

– Вот именно! – подхватил Кевин. – Он сговорился!

Отец Майкл посмотрел на Доэни, который отвернулся в сторону, наблюдая за Джоном. Тот полностью сосредоточил свое внимание на голове, плавающей в сосуде, настороженно вслушиваясь и кивая, как будто разговаривая с ней.

– Позвольте мне напомнить латынь, забытую вами, – продолжал

священник.

– Слово «сговор» иначе звучит как «конспирация». Ах, эта замечательная латынь, по ее законам «конспирироваться» означает «дышать вместе, вместе существовать». А здесь никакого сосуществования не было! Он сделал это сам, в одиночестве!

Отец Майкл резко повернулся на каблуках и встал лицом к присяжным, давая им время переварить сказанное.

Почти неслышно священник повторил свои последние слова еще раз:

– В одиночестве. – И громче: – Можете ли вы упустить благоговейную значимость этого исключительного факта?

Присяжные теперь неотрывно смотрели на отца Майкла, и на их лицах не осталось и тени скуки.

Следующую фразу священник почти пропел:

– Он сделал это в одиночестве! Как мы будем вести свои дела в свете такого знания? Как мы будем теперь судить о своем собственном поведении? Где тот безвинный, готовый бросить первый камень?

– Это бесполезно! – крикнул Кевин и стукнул по столу револьвером. – Господин Доэни, может быть, вы уладите эти вопросы?

Джон посмотрел на револьвер, сознавая, что ошибаться сейчас нельзя.

Придав печаль своему голосу, Финтан произнес:

– Мы идентифицировали виновника наших несчастий. Мы не нуждаемся ни в его признании, ни в отрицании вины. Это О'Нейл. – Доэни указал на него пальцем, потом опустил руку. – Он сделал всех предыдущих убийц просто дилетантами-любителями. Войны кажутся лишь небольшим огорчением в свете такого деяния. Вам, отец, не кажется интересным, что я, ссылаясь на чуму, употребляю слово «война»? Вы же не говорите, что каждый ирландский солдат, делающий выстрел в припадке гнева, виновен?

С шокирующим видом Джон захихикал и предостерегающе погрозил пальцем голове в кувшине.

Доэни пересек комнату и встал перед присяжными, всем своим существом ощущая, что отец Майкл находится выше его. Почему Кевин сделал именно так, поместив священника на более высокий уровень?

– О'Нейл смеется, – сказал Финтан. – Он не подавлен. Он не раскаивается. Он ведет себя просто вызывающе. – Доэни повернулся и пристально посмотрел на Джона. – Полюбуйтесь-ка на него.

Взгляд Джона был прикован к голове в кувшине. Она говорила ему: «Как тебе нравится защита господина Доэни?» После этого голова издала зловещий стон, отозвавшийся эхом в голове Джона. Не в силах терпеть, он закрыл уши ладонями.

– Видите, он не хочет даже слушать, – продолжал Доэни. Он опять повернулся в сторону присяжных, как ему показалось, с выражением искренности. Это была роль не очень приятная, но необходимая. –

Священник говорит, что О'Нейла спровоцировали. Я с этим согласен. Вы этому не удивляетесь? Закон утверждает, что его спровоцировали. Но как он выбирал мишени для своей чумы? Священник говорит, что мы объявили О'Нейлу войну. Я что-то не припомню такого заявления, но все равно. Пожалуй, войну не нужно провозглашать. Хотя священник просит у нас ясности ума. Что он имеет в виду? Может быть, мы должны быть отстраненными, равнодушными или даже отчужденными от нашего несчастья? И мы должны заранее обеспечить защиту по вопросу сентиментальной причины?

Присяжные довольно захихикали.

Доэни после этих слов задумался о пунктах, которые он вместе с Херити и О'Доннелом обсуждал перед тем, как собраться здесь. Все ли он упомянул? Безумие… причина… оправданная провокация. Доэни решил, что сказал достаточно. Оставался только разговор с мальчиком. Нужно было дойти до конца. Он подошел опять к своему месту около Джона, бегло взглянув на тело Херити. Почему никто не задает вопросов о смерти Джозефа? Каждого, наверное, приводят в ужас О'Доннел и его убийцы. Должно быть, это был яд. Херити был не из тех, кто плохо переносит выпивку.

Взгляд Доэни задержался на Джоне. Безумец неподвижно смотрел на голову в кувшине. Что он нашел интересного в голове бедного Алекса? Это была еще одна смерть в комнате, наполненной смертью.

Голова продолжала говорить с Джоном: «Почему они задают вопросы? Все ответы уже известны».

– Но я только пытался приглушить стоны О'Нейла, – прошептал Джон.

– Вы слышали это? – Отец Майкл поднялся со стула. – Он пытался уменьшить агонию О'Нейла!

В комнате наступила гробовая тишина.

Отец Майкл вздохнул, повернулся и посмотрел на присяжных. Разве был какой-то смысл разговаривать с этими мертвецами? Он подумал, что с таким же успехом мог обращаться к голове Алекса в этом ужасном кувшине. Впрочем, нужно попытаться.

– Перед нами образец, – начал священник, – ясный образец, тесно переплетающийся с другими образцами – с битвой при Бойне, уголовным кодексом, тяжелой пятой Цезаря на Британии, и даже с тем фактом, что ветер не дул в тот момент, когда римские галеры встретились с кельтским флотом.

«Это ирландцы, – подумал отец Майкл. – Они должны хорошо знать историю кельтов».

– Вы уже закончили свое выступление? – спросил Кевин.

– Если вам так угодно это назвать, – ответил священник. Он задумчиво потер нос, оглядывая шестерых присяжных. – Я говорю об образцах, имевших место от Сталинграда до Антиоха и гораздо дальше, потому что их не всегда можно найти в больших битвах, но они зачастую присутствуют в конфликтах мелких. Если мы будем это игнорировать, то в конечном итоге погубим этот мир своим невежеством. Признаем это – и наши ценности изменятся. Мы будем тогда знать, что необходимо сохранить.