Шрифт:
Предисловие
Среди жанров устно-поэтической прозы наряду со сказками заметное место в белорусском фольклоре занимают легенды и предания. В дореволюционных публикациях и в фольклорных сборниках советского периода они помещались вместе со сказками или разбросанно появлялись в периодической печати.
И все же нельзя сказать, что народное творчество белорусов не привлекало внимания собирателей фольклора, этнографов, историков, писателей. Уже в первой половине XIX в. легенды и предания белорусского народа в той или иной мере находят свое место в русских и польских изданиях. Некоторые из них появляются в литературных
Польский поэт Адам Мицкевич (1798–1855), родившийся на Новогрудчине, воплотил в высокой поэтической форме многие крестьянские поверья, обычаи и легенды. Например, в поэме «Свитезянка» он воссоздает давнее народное предание. Стоял среди лесов красивый город. Мирно в нем жили горожане. Но напал на город враг, уничтожил всех его защитников-мужчин, тогда женщины, чтобы не дать посторонним завладеть родным городом, затопили его в озере…
На материале белорусских легенд и преданий возникают произведения и в прозе. Среди них: «Шляхтич Завальня, или Беларусь в фантастических рассказах» Яна Барщевского (1794–1851). На берегу большого озера Нещердо, что на Витебщине, стоит усадьба. Зимой, когда озеро замерзает, через него прокладывают санный путь. И каждый путник может попросить пристанища у гостеприимного хозяина усадьбы, шляхтича Завальни. Когда случается буря или ненастье, Завальня зажигает на окне свечу, чтобы указать замерзшему и уставшему путнику путь к дому, к теплу. В качестве платы хозяин просит лишь рассказать интересную историю.
В 50-70-х гг. XIX в. белорусские легенды и предания все чаще появляются в общих этнографических и краеведческих описаниях отдельных местностей Беларуси. Здесь нужно отметить заметки П.М. Шпилевского («Об основании Минска», «Курган около Заславля»), К. Тышкевича («Литовский камень», «Приветственный порог»), С.В. Максимова («Как возникло Кобылье болото», «Светлое озеро»).
К сожалению, почти все легенды и предания публиковались еще не в настоящих записях, то есть не в аутентичных текстах, a в пересказах. В этом проявилось, видимо, отношение тогдашних собирателей народного творчества к легендам как к произведениям второстепенным, не имеющих таких художественных достоинств, как другие жанры фольклора.
Только в 80-х гг. XIX в., с выходом в свет классических фольклорно-этнографических сборников Е.Р. Романова, П.В. Шейна, М. Федоровского и позже В.М. Добровольского, раскрылось богатство сказочного эпоса и других видов народной прозы белорусов. Все эти авторы-составители были хорошими знатоками белорусского народного творчества. Появились и первые точные фольклорные записи легенд и преданий.
В последнее десятилетие XIX в. обращение к народным изустным рассказам стало заметным явлением. Наибольшее количество преданий о курганах, городищах, урочищах поместил в работе «Белорусские древности» историк-краевед А.Н. Сементовский, о мифологических персонажах («Из области верований и сказаний белорусов») – П.П. Демидович. «Простонародные приметы и поверья, суеверные обряды и обычаи, легендарные сказания о лицах и местах» собрал в Витебской Белоруссии Н.Я. Никифоровский. Определенную дань этой «моде» отдал и белорусский этнограф А.Е. Богданович, создав на основе народных устных преданий классический труд «Пережитки древнего миросозерцания у белорусов».
В начале XX в. и в предреволюционные годы белорусские легенды в записях появляются в лучших русских и польских фольклорно-этнографических изданиях того времени. Выходят они и отдельными книгами. Например, легенды о Боге, святых, народных верованиях и др. в сборнике А.К. Сержпутовского «Сказки и рассказы
В советское время дело собирательства и публикации белорусских народных легенд и преданий продвигалось мало. Несколько активизировалось оно только в 70-80-х гг. ушедшего века в связи с подготовкой многотомного академического издания белорусского фольклора. Основным источником для нашей книги послужили из этого собрания «Легенды і паданні» (1983) (сост. М.Я. Гринблат и А.И. Гурский; редактор тома А.С. Федосюк, переводы тестов на русский язык и художественная обработка Н. Бунько, И. Кузнецова, И. Саверченко и др.).
О сотворении мира и земли
Бог и его противник
Когда-то Господь ходил по воздуху. Видит – пузырь висит, и в пузыре кто-то пищит. Господь спрашивает:
– Кто ты такой, почему пищишь в пузыре?
А он говорит:
– Бог!
– А кто же я?
– А ты, – говорит, – над богами бог.
– Ну, если я над богами бог… – взял Бог и разодрал пузырь.
Вышел оттуда черт и идет рядом с ним.
Говорит Господь:
– Как бы нам с тобой земли отыскать? Потому что хоть нам и без земли жить можно, а по-настоящему так жить нельзя. Есть, – говорит, – в океанской бездне земля – иди и достань ее оттуда: ты это сможешь сделать.
Ну, тот полез, взял земли в руки и еще попрятал в рот; и ту, что из рук, Богу отдал, а ту затаил от Бога.
Потом Господь говорит:
– Ну, мы эту землицу посеем.
Господь землицу посеял, землица стала расти. И у черта во рту стала расти. Ему стало трудно тогда уже. Потому он после трудов тех бросился от Бога и давай харкать, изо рта землю выкидывать. И где харкнет изо рта больше, там горы, курганы делаются; и где землю выкинет изо рта, и где немного харкнет, там ровнее; и где плюнет – там мхи, болота…
(Е. Романов)
Господь Вседержитель. Икона
Сначала была одна только вода; по ней ходил Бог.
Вот раз он идет и видит – плывет водяной пузырь.
Вот и говорит Бог:
– Стой!
Пузырь остановился.
Говорит Бог:
– Лопни!
Пузырь лопнул, из него выскочил черт и говорит:
– Что тебе надо, Господи?
Тогда Бог говорит:
– Надо бы сделать что-то твёрже, чем вода, а то неудобно ходить.
Вот и стали Бог с чертом предполагать, как это сделать нужно. Удумал Бог, что в воде лежит кусок земли и говорит черту:
– Достань-ка ты ту землю.
Черт как бултыхнется! А через три дня выскочил: набрал черт полный подол земли да еще за щеку напихал. Тогда Бог стал рассеивать ту землю по воде. Куда ни кинет – станет земля; и рассеял всю землю из подола. А что заложил черт за щеку, про ту умолчал, Богу не сказал. Тогда Бог говорит:
– Чтоб на земле выросли деревья и травы.
Вот и стали расти на земле деревья и травы, и у черта за щекой стали расти деревья и травы. Раздуло черту рот, нельзя ему ни пить, ни есть. Долго крепился черт. Раз стало ему совсем невмоготу, а тут и Бог идет. Пустился черт бежать, да как плюнет, да как харкнет – так все и выхаркал изо рта. Куда плевал черт, там и стала заболоченная земля с деревьями и травами.
Так вот откуда болота!..
(П. Шейн)
Откуда горы и болота