Беглянка с секретом

— Вы чего-то нынче, как былинка, качаетесь, офате Делериш, — я так и почувствовала, как взгляд служанки Реби кольнул затылок.

Наверняка подозрительный и чуть насмешливый.

Я стояла, придерживая перекинутые через плечо волнистые волосы, и руки уже немели от неудобного положения. Меня покачивало каждый раз, как служанка затягивала шнуровку платья на спине. Солнце, уже поднявшись над горизонтом, ползло по бледно-зелёному льняному подолу вверх и скоро обещало начать меня поджаривать. За ушами намокли и завились волнами мелкие прядки.

— А ты нарочно дёргаешь

посильнее, — парировала я, чуть обернувшись.

Так и есть — служанка смотрела исподлобья, каждый раз отмечая мою реакцию на её неосторожные движения. Вот же гадина. Как будто для меня выбрали самую несносную помощницу. Только пять дней назад я приехала в малую королевскую резиденцию Пьятра Гри, а жизнь уже значительно подпорчена.

— Что вы, — от голоса Реби аж стало приторно на языке.

Да огрызаться снова не хотелось — силы за весь день понадобятся. После бала-смотрин для принца Венцеля и его соратников многие ещё только поднимались с постелей. Закончилось веселье далеко за полночь, и будущим амантам, а по сути — наложницам наследника и его приспешников, запрещено было покидать приём слишком рано. Теперь ноги зудели от бесконечных танцев, а боль в скулах напоминала о вечной улыбке, которую приходилось удерживать на губах.

Колыхнулся воздух в чуть душной комнате. Покачнулись прозрачные кремовые занавески, тонко вышитые цветами.

— Доброе утро, Йоланта! — звонкий голос моей подруги Донаты, вместе с которой мы приехали из пансиона Рассветной Матери, рассёк плотный воздух. — А ну-ка, Реби! Иди, лучше приготовь нам чая и тех вкусных крендельков принеси, — она пощёлкала пальцами. — С глазурью из… Всё время забываю.

— Из бер-альбы, — подсказала служанка.

— Да-да.

Реби тут же перестала мучить меня и степенно вышла, достаточно громко хлопнув дверью. Я присела на диванчик в стороне от солнечного пятна, что падало из окна. Расправила волосы по плечам.

— Ты должна мне помочь, — вдруг совершенно другим, серьёзным и даже встревоженным тоном заговорила Доната. Она подхватила меня под локоть, снова поднимая на ноги, и оттащила к дальней стене, где стояло светлое резное трюмо из тиса.

— Что с тобой? — я выдернула руку из её крепких пальцев и потёрла там, где остались от них ощутимые болезненные следы.

— Ты должна мне помочь, — повторила подруга, понижая голос. — Сейчас советник Миклош спит. После красного Гроуросского. Да и после снотворного. А как проснётся, у него ко мне появится много вопросов.

Я уже догадалась, конечно, что Доната провела эту ночь в постели молодого и перспективного мага-Cобирателя и друга принца Натана Миклоша. И даже успела поразиться её хватке: не стала ждать, пока кто-то её выберет. Сама присмотрела себе приятного наружностью мужчину и решила обозначить первые узы. Да вот подоплёка этого грозила открыться только сейчас.

— Что ты натворила? — я обхватила шею ладонью, чувствуя, как сердце подпрыгнуло к горлу.

Связываться с магами любых классов опасно. Особые силы порой делают их неуравновешенными и резкими. А уж если чем-то разозлить…

— Сначала скажи, что ты мне поможешь! — подруга поймала мою кисть. Её ладонь была влажной и холодной.

— Прости, но нет. Пока ты мне не скажешь, в чём дело!

Доната прикрыла веки, запрокинув голову в показном мучении. Да не на ту напала, чтобы я не глядя

раздавала опасные обещания.

— Я украла у него карту Колодцев. Магических Колодцев, если ты понимаешь…

— Ты с ума сошла?! — я вскочила, но не успела уйти далеко.

Доната поймала меня за шитый серебряной нитью пояс и встала за спиной. Торопливо распустила шнуровку и принялась затягивать вновь. Зайди кто в комнату — увидят просто обычные прихорашивания девиц.

Конечно, я понимала, о чём она говорит. Об источниках, что давали силы магам, нам много рассказывали в северном пансионе Рассветной Матери. Но где они находятся, можно было знать только некоторым из приближенных короля Рокуша Пятого или его старшего сына Венцеля. А уж о том, чтобы кому-то из посторонних прикоснуться к недозволенному — о том и думать страшно.

— Выслушай… — шепнула подруга.

— Тебя казнят, если поймают, — я дёрнулась прочь, но Доната держала крепко.

— Если поймают, — она склонилась ближе к моему уху. — Сейчас много внимания будет приковано ко мне. И если они не найдут у меня карту, то скоро отвяжутся. А ты пока сумеешь ускользнуть из замка. У меня всё подготовлено. Я знаю, как выйти.

— Зачем тебе эта карта? Для женщин она бесполезна.

— Я хочу её продать. И тогда денег мне хватит, чтобы уехать далеко и устроить жизнь. А не стать подстилкой для какого-нибудь пузана из Совета. Если ты поможешь мне, мы разделим всё поровну. Денег хватит для обеих. Ты ведь тоже не хочешь застрять здесь, пока не надоешь принцу и его прихлебателям? Пока тебя не обрюхатят в угоду Короне.

Я закусила губу, слушая её торопливое гневное бормотание. Конечно, мне не хотелось становиться амантой, как бы эту мысль ни втолковывали в пансионе. И вынашивать ребёнка для кого-то из магов в надежде, что тот родится с одной из трёх рун между лопаток, которая означала бы, что он тоже маг. А если нет? Мало кому из женщин-амант удавалось понести такое дитя за последние пятьдесят лет. Значит, исход один: в случае неудачи амант зачастую отдают магам для исследований. Нет, они не умирают. Вернее, не все. Судьба же других весьма туманна.

— Соглашайся, — задушевным шёпотом надавила на мои сомнения Доната.

Больше всего на свете я мечтала убраться из Пьятра Гри. Уехать подальше — а там будь, что будет. И руну пуртат, которая говорила о том, что я могу выносить дитя самого сильного мага, аж жгло. Никогда я не ощущала её так ясно.

— Если соглашусь… Когда придётся бежать? — я еле выдавила слова из пересохшего от волнения горла.

— Сегодня.

Высокая дверь в мои покои распахнулась, и Реби вошла внутрь с широким подносом, на котором поблескивали золотой росписью фарфоровый заварник и изящно изогнутые чашки.

— Это же надо так криво зашнуровать, — нарочито громко проговорила Доната, поглядывая на служанку и завязывая ленту на моей спине аккуратным бантом. — Надо бы тебе, Йоланта, обратиться офэми кир Ворниш, чтобы она поменяла тебе прислугу, — она ясно выделила последнее слово, — Не то скоро сама станешь на неё похожа.

Порой Доната была язвительна и злословна до неприличия, за что не раз получала от наставницы в пансионе пыльной тряпкой по губам. Но такое случалось только по отношению к неприятным ей людям. Со мной и другими девушками, что были нам близки, она всегда оставалась приветливой.