Беглец
Шрифт:
Что ж, это только подтолкнуло меня к созданию собственного бизнеса. Денег нет, значит надо искать партнеров, у которых они есть. Как сказал один известный наш политик : «денег нет . но вы держитесь!» Для начала я решил узнать , можно ли купить трактор на нашем тракторном заводе и сколько он стоит.
При каждом заводе тогда образовались коммерческие отделы , в которые перешли работать члены комитета комсомола , а возглавляли – председатели парткома. Вот такое быстрое перерождение.
Вообще, наблюдая несколько десятилетий за нашими людьми, я вижу , что истинно идейных нет, всё
Поэтому , чему удивляться: в коммерческом отделе сидели лощёные мальчики и холёные девочки , продавая , созданный народом продукт, и оставляя себе огромную маржу, а пролетариям, как всегда – почетную грамоту. В душе я эту публику ненавидел еще с институтской скамьи , зная их тайные дискотеки для избранных, где комсомольские лидеры напивались в усмерть и трахались на столах с комсомолками, а наутро , с серьезной после похмелья рожей, решали чью-то судьбу на комитете : достоин ли этот студент поехать в стройотряд в Чехословакию, а бедный студент должен дрожать и пресмыкаться перед этими упырями. Но бизнес есть бизнес, мало ли кто тебе нравится, не нравится.
В коммерческом отделе завода было немноголюдно, молодёжь явно скучала. Когда я спросил, с кем можно поговорить о покупке трактора, мной сразу заинтересовался один из парней, представившись Александром. Он тут же предложил выйти в фойе покурить, и после недолгого моего рассказа, где я честно сказал , зачем мне нужен трактор, он сделал неожиданное предложение:
– Давай вместе это дело провернём? Понимаешь, цены могут быть разными. Допустим , для тебя будет самая высокая цена, а для кого-то может быть вполовину меньше. Это зависит от множества факторов , которые влияют на ценообразование…. – комсомолец долго и витиевато блуждал в собственном словоблудии , явно намекая на откат.
Узнав же, что я только предварительно интересуюсь условиями покупки , и что у меня даже фирмы еще нет, он все равно не потерял интерес, и предложил провернуть дело через его фирму. Заинтересованность была налицо. Оказывается на заводе уже активно торговали с Китаем, почти вся продукция , все трактора и запчасти шли на экспорт по бартеру. Не один я такой умный. Работники завода получали зарплату кроссовками и пуховиками по рыночной цене, а прибыль оседала в карманах руководящих жуликов с партбилетами. Комсомольцам хотелось тоже урвать своего.
Поразмыслив, я решил, что ничего не теряю, и мы перешли к конкретному разговору. У Александра оказался компаньон – тоже бывший комсорг Владимир, который позже, кстати , стал банкиром . Они еще комсомольцами побывали несколько раз за границей, в составе делегаций молодежи и студентов Совка, и Китай их интересовал только с точки зрения бизнеса. Договорились , что я организую совместную поездку в Китай , а они всё профинансируют. Обещали, что в будущий контракт включат мой интерес в размере 10 процентов. Я настаивал на 30 процентах. В результате договорились на 20.
Страна выживала , как могла. Страшно вспомнить , что творилось .
Сахарный вояж.
Представьте, что в какой-то момент в городе просто исчез сахар. Да, в это невозможно поверить , но это так. Пока мы готовились к поездке в Китай, я решил смотаться в Краснодарский край, где были ближайшие сахарные заводы. Если повезёт , заключу контракт на партию сахара, если нет – хоть сахара домой привезу.
Сел в холодный зимний плацкартный вагон и поехал в Тимашевск. По вагонам шастали какие-то подозрительные типы, предлагали выпить, поиграть в карты. Щас! Уже наслышан был , как усыпляли и обворовывали простаков, виртуозно втягивали лохов в игру и оставляли без денег и вещей. Я на все призывы поучаствовать в лохотроне, делал вид что сплю , пряча деньги в надежные места. Но ночь была тревожной и бессонной .
Утром прибыв в Тимашевск, спросил на маленькой станции, где сахарный завод, и пошёл пешком по заваленной снегом дороге в направлении завода. Завод встретил меня хмурым молчанием , никакого движения , полная тишина и темнота.
Найдя коммерческий отдел, увидел там таких же комсомольцев , которые развели руками – сахара нет, сырья нет, ничего нет. Что-то объясняли мне про технологию производства сахара из импортного сырья, которое перестало поставляться на завод, но мне всё это было неинтересно и грустно. Думаю , ладно, переходим к плану Б, надо хотя бы домой прикупить сахарку. Вышел с завода, улицы пустые, ни души. Городок вымер в синей морозной мгле. Пошел назад в сторону станции и, наконец, встретил первого прохожего.
– Извините, не подскажете, где поблизости продуктовый магазин?
– Здесь близко нет. Это тебе надо идти …. – и он начал объяснять какой-то долгий маршрут, от которого мне стало совсем грустно. Безнадёжно спросил мужичка:
– А сахар там есть?
– Тебе сколько надо? – он даже не удивился вопросу.
– Ну килограмм 5-6 – я почувствовал какое-то приятное волнение.
– Не , сколько мешков? Мы тут килограммами не продаем.
– А сколько в мешке килограмм?
– 50
– Беру! Почем?
Он назвал какую-то смешную цену, что меня вес в 50 кг уже не смущал.
– А далеко?
– Около станции я живу , приходи после 5 – он подробно рассказал свой адрес. Живет он в частном доме. Работает на сахарном заводе, где и большинство местных жителей. Работники завода уже давно не получают зарплату живыми деньгами, с ними расплачиваются … сахаром. Так и носят домой зарплату мешками.
Гулять особенно было негде , и холодно. Перекусил на станции в буфете, и дождавшись 5 часов , пошел за сахаром. Нашёл дом, постучал. Хозяин вынес огромный мешок сахара , упакованный в полиэтиленовый пакет. Рассчитались.