Беги, негр, беги!
Шрифт:
Случайные посетители сидели у стойки и за столиками, пили, ели, слушали музыку, болтали, подчас не ведая, куда они попали!
Уолкер вошёл в бар в ту минуту, когда Линда Лу пела: «Иди ко мне, мой трогательный мальчик, сожми мне руки, обними…»
Она стояла в голубоватом свете прожектора рядом с роялем. На ней было тонкое ярко-красное платье.
Она пела для одного Джимми, сидевшего у самой эстрады рядом с хозяином подпольной лотереи и его расфранчённой красоткой.
Линда Лу сразу заметила вошедшего. Появление Уолкера не удивило
Метрдотель, негр высокого роста и атлетического сложения, пошёл по направлению к Уолкеру и предупредил, что все места заняты.
Уолкер с улыбкой предъявил ему дубликат жетона.
Метрдотель испытующе взглянул на детектива:
— Вы ищете кого-нибудь?
— Нет. Хочу посидеть, развлечься…
— Желаю приятно провести время.
Уолкер прошёл в зал, огляделся и увидел Джимми. Отыскал укромное место у стены, сел в кресло.
Линда насторожилась и искоса наблюдала за белым. Похлопали ей жидко. Не потому, что не понравилось её пение — здесь не любили хлопать.
В перерыве она подсела к Джимми и, наклонившись к нему, прошептала на ухо:
— Там, сзади, у стены, сидит белый: он как-то странно посматривает на нас… Давно уже… Пережди немного, а потом оглянись. Я скажу — когда.
Джимми мог и не оглядываться — он твёрдо знал, кто следит за ними.
Когда Уолкер повернулся к человеку, сидевшему рядом, и стал о чём-то с ним говорить, Линда прошептала:
— Сейчас!..
Джимми быстро оглянулся. Взгляд его пробуравил зал и упёрся в Уолкера.
— Это он, — тихо сказал Джимми.
Линда обеспокоенно прошептала:
— Сейчас ты будешь делать то, что я скажу… Встань, словно ты уходишь. Поцелуй меня на прощанье, а сам пройди к бару и сядь за стойку — там он тебя не тронет. Я хочу увидеть, пойдёт ли он за тобой.
Джимми посмотрел на неё долгим взглядом:
— Ты что, до сих пор не веришь мне, а?
— Милый, не надо спорить! У меня возник план…
— Ну ладно, — Джимми встал, наклонился к ней, поцеловал. — Дай бог, чтоб это был удачный план…
Линда наблюдала, как Джимми медленно направился к бару. Лихорадочно размышляя, она пришла к решению — переговорить с Уолкером и выяснить всё раз и навсегда. Она видела, как Уолкер незаметно приблизился к выходу.
Оглянувшись, Линда подозвала метрдотеля.
— Кто этот белый, который только что вышел?
— Коп. Он вас обидел?
— Нет, но он преследует моего друга… Я хочу поговорить с ним.
Метрдотель оглянулся: Уолкер исчез.
— Ушёл…
— Нет, он, наверное, у стойки. Я велела Джимми сесть там…
— Хорошо, сестра, я позову его. Но, если вы с ним не поладите, мигните мне.
Она улыбнулась:
— Спасибо, генерал!
Уолкер на мгновенье опешил, заметив у стойки Джимми, и остановился в нерешительности.
В это время к нему приблизился метрдотель:
— С вами хочет побеседовать дама…
— Дама?.. Какая
— Певица Линда Лу.
Джимми слышал эти слова, и ему пришлось напрячь всю свою волю, чтобы не оглянуться. Уолкер бросил быстрый взгляд в его сторону. Потом, пропустив метрдотеля вперёд, он двинулся вслед за ним. Рядом с Линдой они остановились.
— Садитесь! — сказала она.
Это прозвучало как приказ.
Уолкер подчинился. На момент между ними воцарилось неловкое молчание…
— Почему вы не оставляете его в покое? — спросила наконец Линда сдавленным голосом.
— Я не знаю, о ком и о чём вы говорите, — тихо проговорил Уолкер.
— Ещё как знаете! — взорвалась она. — Вы повсюду следите за ним. Он уверен, что вы хотите убить его.
— Так уж и убить? Думайте, что говорите!
— Не пытайтесь меня запугать! Я не беззащитный цыплёнок. Оглянитесь. Если вы тронете одного из нас, вам отсюда живым не уйти. Этим людям всё равно, кто вы такой; им достаточно моего слова. — Она посмотрела на него с вызовом. — Вы, надеюсь, не сомневаетесь в этом?
— Да, — сказал Уолкер подавленно. — Он говорит, будто я измерен убить его? И вы верите ему, потому что он ваш друг. А почему бы и не поверить? Но вам никогда не приходило в голову, что он лжёт?
— Он не лжёт, — ответила Линда.
— Почему вы так уверены? — спросил Уолкер. — А вы не задавали себе вопроса: кто на самом деле в него стрелял…
Она не ответила.
— Это наверняка был кто-то из Гарлема… — сказал Уолкер.
Мысль эта поразила её.
Уолкер интуитивно почувствовал, что поколебал её уверенность, и тотчас усилил нажим, желая захватить инициативу.
— Взгляните на вещи объективно: я оказался первым, кого Джимми увидел, придя в себя. Ни с того ни с сего он утверждает, будто в него стрелял я! А я ведь только что вошёл в дом! Хозяин сам открыл мне дверь, меня видела уборщица и ещё какой-то служащий. Меня проводили в подвал этого дома, в котором я никогда не бывал; мне сказали, что там лежит раненый и истекает кровью. Раненый открывает глаза и говорит: «Это он, он стрелял в меня!» Да вдумайтесь вы — Джимми был так слаб, что едва открыл глаза; в состоянии ли он был кого-либо опознать?! — Но вы верите ему… Что поделаешь?
— Вы могли стрелять в него и раньше.
— Нет, — ответил Уолкер спокойно. — Когда его ранили, я был у женщины. Полиция знает об этом… Женщина подтвердит всё под присягой. Есть и другие свидетели… Или вы думаете, что я мог бы преспокойно разгуливать на свободе, будь ваш друг прав? Вы думаете, в полиции сидят дураки?
Он понял, что ею овладели сомнения.
— Тогда почему вы преследуете его? — спросила Линда.
— Потому что не хочу допустить его убийства, — ответил Уолкер с подкупающей порядочностью. И тут же добавил: — Откуда вам известно, что он не торгует героином или не помогает воровать автомобили? Вы уверены, что хорошо его знаете?