Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шрифт:

— Я знаю, Камилл, вы питаете ко мне чувство, которое ни с чем не сравнимо, и именно поэтому я огорчен тем, что увидел Беатрису, — произнес Каллист с подкупающим простодушием. — Но чего вы рассчитываете достичь?

— Через неделю Беатриса будет без ума от вас.

— Бог мой, да возможно ли это? — воскликнул юноша, складывая руки и падая на колени перед Фелисите, которую до глубины души тронула радость Каллиста, хотя эта радость была ее мукой.

— Слушайте же, — продолжала Фелисите. — Если вы будете не только что говорить об этом с маркизой, но хотя бы обмолвитесь неосторожным словом, одним только словом, если вы позволите ей расспрашивать вас, если вы выйдете из той бессловесной роли, которую я вам предназначила и которую, согласитесь, не так уж трудно сыграть, — знайте, вы навсегда потеряете Беатрису, — добавила она серьезным тоном.

— Я ни слова не понял из того, что вы мне сказали, Камилл, — воскликнул юноша, глядя

на свою собеседницу с восхитительной наивностью.

— Ты и не можешь этого понять, иначе ты не был бы ребенком, благородным и прекрасным Каллистом, — ответила она, беря его руку и целуя ее.

И тут Каллист сделал то, чего он никогда не делал ранее: он обнял Фелисите за талию и трогательно поцеловал в шею, не испытав при этом ни малейшего волнения любви, словно он ласкал свою мать. Мадемуазель де Туш не могла сдержать слез, потоком хлынувших из ее глаз.

— А теперь идите, дитя мое, и передайте вашей виконтессе, что карета к ее услугам.

Каллисту очень хотелось остаться, но он ушел, повинуясь властному взгляду и повелительному жесту Камилла; домой он возвратился, весь сияя от радости: он знал, что через неделю будет любим — и кем! — прекрасной маркизой Рошфид. Его партнеры по игре в мушку вновь обрели того Каллиста, каким он был два месяца назад. Шарлотта приписала себе эту внезапную перемену. Тетка ее, мадемуазель Пеноэль, мило препиралась с Каллистом. Аббат Гримон напрасно пытался разгадать причину спокойствия Фанни и зорко следил за каждым ее жестом. А кавалер дю Альга потирал с довольным видом руки. Обе старые девицы, шустрые, словно ящерицы, играли сегодня особенно азартно. Виконтесса сорвала банк в сто су. Скопидомку Зефирину взволновала эта победа, она искренне сожалела, что не может видеть карт, и сердилась на рассеянность невестки, а та совсем потерялась от радости, поглядывая на счастливое лицо Каллиста. Игра длилась до одиннадцати часов. Впрочем, к концу вечера выбыли два игрока: барон и кавалер мирно започивали в креслах. Мариотта напекла печенья из ржаной муки, баронесса принесла шкатулку с чаем. Ради виконтессы де Кергаруэт и ради дорогой гостьи, девицы де Пеноэль, в прославленном доме дю Геников подали пышный ужин — свежее масло, фрукты и сливки, а из поставца достали серебряный чайник и английский сервиз, который прислала в подарок Фанни одна из ее тетушек. Богатая современная сервировка, так странно противоречившая старинному убранству залы, изящные манеры баронессы, которая, как истая дочь Ирландии, умела мастерски заваривать и разливать чай, выполняя, таким образом, священную обязанность англичанок, — вся эта картина была на редкость прелестна. Самая изысканная роскошь не могла бы создать впечатления такой простоты, скромности и благородства, каким дышало гостеприимство этой милой семьи. Когда гости разошлись и в зале остались только Фанни и Каллист, мать взглянула на сына с выражением нескрываемого любопытства.

— Что с тобой случилось в Туше? — спросила она.

Каллист поведал, какие надежды заронила в его сердце Фелисите, и рассказал об удивительных ее наставлениях.

— Бедняжка! — воскликнула ирландка, всплеснув руками; впервые в жизни она почувствовала жалость к мадемуазель де Туш.

Услышав из своей комнаты, что Каллист ушел, Беатриса тут же поднялась к своей подруге; Фелисите полулежала на софе, глаза ее увлажнили слезы.

— Что с тобой, Фелисите? — спросила маркиза.

— Мне сорок лет, и я люблю, — вот что со мной, моя дорогая! — ответила мадемуазель де Туш; в голосе ее прозвучала страшная ярость, а слезы высохли на заблестевших вдруг глазах. — Если бы ты только знала, Беатриса, как я оплакиваю мою ушедшую молодость! Быть любимой из жалости, знать, что твое счастье — плод твоих неусыпных усилий, кошачьей ловкости, улавливать в свои сети невинное и добродетельное дитя, разве это не отвратительно? Но, слава богу, у нас есть оправдание: оно — в безграничной страсти, в неистовстве счастья; мы чувствуем себя выше всех женщин, ибо мы оставляем в юном сердце неизгладимый след своими ласками, своей безумной преданностью. Да, да, если бы он захотел, я бы по первому его знаку бросилась в море. И временами я хочу этого, ловлю себя на мысли, что жду его знака, ибо это было бы жертвоприношением, а не самоубийством... Ах, Беатриса, твой приезд в Туш тяжелое испытание для меня. Я знаю, как трудно одержать над тобой верх; но ты любишь Конти, ты благородна и великодушна, и ты не обманешь меня; наоборот, — ты поможешь мне удержать моего Каллиста. Я знала, какое ты произведешь на него впечатление, но я не совершила ошибки, я не обнаружила своей ревности, это только бы усилило мою боль. Больше того, я, так сказать, предварила твой приезд, нарисовав Каллисту портрет Беатрисы такими яркими красками, чтобы оригинал показался бледным перед живописью, но, к несчастью, ты стала еще прекраснее, чем прежде.

Эта вдохновенная поэма, в которой ложь перемешивалась с правдой,

окончательно ввела г-жу де Рошфид в заблуждение. Клод Виньон сообщил композитору причины своего внезапного отъезда, и, конечно, Беатрисе они тоже стали известны, потому-то она великодушно выказывала в отношении Каллиста неумеренную холодность; но сейчас, при словах Фелисите, она вздрогнула от радости, которая вспыхивает в глубине сердца женщины в тот миг, когда она узнает, что кто-то полюбил ее. Любовь, которую женщина внушает мужчине, — это хвала, и хвала нелицеприятная, так что трудно не наслаждаться ею; но когда этот мужчина — возлюбленный вашей подруги, знаки восхищения с его стороны уже больше, чем радость, — они райская услада. Беатриса присела рядом с Фелисите и льстиво заговорила:

— Но у тебя совсем нет седых волос, даже нет морщин, виски у тебя восхитительно свежи, а сколько я знаю тридцатилетних женщин, вынужденных закрывать виски. Да что там, дорогая моя, — добавила маркиза, приподымая свои локоны, — полюбуйся, чего стоили мне мои странствия!

И Беатриса указала на еле заметные линии, прорезавшие ее нежную кожу; затем она отогнула кружевную манжетку и показала такие же линии у запястья; под прозрачной и слегка поблекшей кожей вырисовывались набухшие вены, а вокруг кисти три глубокие складки образовали как бы браслетку.

— Ведь недаром же, как сказал один писатель, следопыт наших женских печалей, эти два признака никогда не солгут, — добавила она. — Надо много перестрадать, чтобы убедиться в справедливости столь жестокого наблюдения. Но, к счастью для нас, большинство мужчин ничего не знает, так как не читает этого гадкого автора.

— Твое письмо открыло мне все, — ответила Фелисите. — Истинное счастье не знает тщеславия, а ты слишком кичилась своим счастьем. Ведь истинная любовь всегда глуха, слепа, нема. Вот почему, зная, какие причины могут заставить тебя расстаться с Конти, я так боялась твоего пребывания здесь. Дорогая моя, Каллист ангел, он так же добр, как и красив: нежное дитя не устояло даже перед мимолетным твоим взглядом, и достаточно одного кивка, чтобы он тебя полюбил; оттолкнув Каллиста, ты вернешь его мне. Истинная любовь не скрывает своих страхов, — так знай же: отнять у меня Каллиста, значит меня убить. Бенжамен Констан в страшной своей книге поведал нам только о страданиях Адольфа, — ну, а страдания женщины?.. Писатель не заметил их и не изобразил. Неужели же нам самим унижать себя ненужной исповедью? Мы не смеем бесчестить наш пол, ронять свое достоинство, выставляя напоказ наши пороки. Только страх потерять Каллиста может сравниться с теми страданиями, которые мне принесла любовь к нему. Если же я потеряю его, развязка мне ясна.

— Что же ты сделаешь? — спросила Беатриса с живостью, от которой ее подруга вздрогнула.

При этих словах они обменялись многозначительным взглядом, взглядом инквизиторов венецианского судилища. В это мгновение, казалось, столкнулись также и души двух соперниц и вспыхнула искра, как от удара камня о камень. Маркиза первая опустила глаза.

— После мужчины остается еще бог, — медленно проговорила знаменитая писательница. — Но бог есть нечто неведомое, бездна... Ну что ж, я могу уйти в религию, как бросаются в бездну. Правда, Каллист клялся, что он восхищается тобой, как восхищаются произведением искусства. Но тебе двадцать восемь лет, ты в расцвете красоты. Значит, Каллист солгал, солгал уже в первой схватке со мной, а ведь борьба нам предстоит долгая. К счастью, мне известен секрет победы.

— Какой же это секрет?

— Секрет есть секрет, моя милая. Позволь и мне воспользоваться преимуществом моего возраста. Я верила, что силою ума поднялась до таких высот, которые делают женщину неуязвимой. Я ошиблась. Клод Виньон сбросил меня с моих вершин в пропасть. Но ведь и на дне пропасти растут цветы — бледные, чахлые и все же прекрасные.

Фелисите наслаждалась своим коварством, и маркиза, сама того не зная, поддалась ее хитростям, покорная ей, как воск рукам ваятеля. Камилл Мопен заронила в душу своей подруги любопытство, зависть, сменявшуюся порывами великодушия, и Беатриса уже не могла отделаться от мыслей о прекрасном юноше.

«Она с восторгом предаст меня», — подумала Фелисите, целуя подругу и желая ей покойной ночи.

Она ушла к себе в кабинет. И тут, оставшись одна, писательница Камилл Мопен превратилась в обыкновенную женщину. Полились слезы. Фелисите набила трубку наргиле табаком с примесью опиума и большую часть ночи просидела в кресле, окружив себя облаками дыма; как ни старалась она усыпить боль оскорбленной любви, — в одуряющем тумане вырисовывалось лицо Каллиста.

«Если бы мне удалось описать мои страдания, — думала она, — какая это была бы прекрасная книга! Но она уже написана. Сафо меня опередила, а Сафо была моложе меня. Роман сорокалетней женщины... не этим ли ты вздумала поразить и растрогать? Кури уж лучше свое наргиле, бедная Камилл Мопен, — тебе сейчас не хватит сил даже в трех строфах рассказать о своей беде. Слишком уж ты несчастна!»

Поделиться:
Популярные книги

Архил...? 4

Кожевников Павел
4. Архил...?
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
альтернативная история
5.50
рейтинг книги
Архил...? 4

PiHKAL

Шульгин Александр
Документальная литература:
биографии и мемуары
4.67
рейтинг книги
PiHKAL

Идеальный мир для Лекаря 16

Сапфир Олег
16. Лекарь
Фантастика:
боевая фантастика
юмористическая фантастика
аниме
5.00
рейтинг книги
Идеальный мир для Лекаря 16

Стеллар. Компиляция. Книги 1-9

Прокофьев Роман Юрьевич
Стеллар
Фантастика:
киберпанк
рпг
постапокалипсис
технофэнтези
5.25
рейтинг книги
Стеллар. Компиляция. Книги 1-9

Перешагнуть пропасть

Муравьёв Константин Николаевич
1. Перешагнуть пропасть
Фантастика:
боевая фантастика
космическая фантастика
8.38
рейтинг книги
Перешагнуть пропасть

Гоген в Полинезии

Даниельссон Бенгт
Документальная литература:
биографии и мемуары
5.00
рейтинг книги
Гоген в Полинезии

Немецкие танки в бою

Барятинский Михаил Борисович
1. Танки в бою
Документальная литература:
прочая документальная литература
5.75
рейтинг книги
Немецкие танки в бою

Имя нам Легион. Том 5

Дорничев Дмитрий
5. Меж двух миров
Фантастика:
боевая фантастика
рпг
аниме
5.00
рейтинг книги
Имя нам Легион. Том 5

Большой шеф Красной капеллы: Впервые в мире беседы с Леопольдом Треппером

Томин Валентин Романович
Герои тайной войны
Приключения:
исторические приключения
5.00
рейтинг книги
Большой шеф Красной капеллы: Впервые в мире беседы с Леопольдом Треппером

Игра на чужом поле

Иванов Дмитрий
14. Девяностые
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.40
рейтинг книги
Игра на чужом поле

Кризис есть кризис: Лидеры российской и мировой экономики о путях выхода из кризиса

Дорофеев Владислав Юрьевич
Деловая литература:
о бизнесе популярно
5.00
рейтинг книги
Кризис есть кризис: Лидеры российской и мировой экономики о путях выхода из кризиса

Затмение

Грэм Уинстон
5. Сага о Полдарках
Любовные романы:
исторические любовные романы
6.50
рейтинг книги
Затмение

Точка Бифуркации

Смит Дейлор
1. ТБ
Фантастика:
боевая фантастика
7.43
рейтинг книги
Точка Бифуркации

История политических и правовых учений. Шпаргалки

Князева Светлана Александровна
Зачет
Научно-образовательная:
обществознание
юриспруденция
государство и право
шпаргалки
6.00
рейтинг книги
История политических и правовых учений. Шпаргалки