Беатрис
Шрифт:
– Неужто ревнуешь? – съязвила Кассея.
– К Элсу? Ты его букет выкинула в мусорку, принцесса, едва за ним захлопнулась дверь. Сложно рассматривать в качестве соперника мальчишку, который не удосужился уточнить, нет ли у дамы его сердца аллергии на гортензии.
– Ах, соперник у него не подходящий? Звучит как вызов.
В глазах вампира внезапно мелькнул озорной огонек:
– Зря потратишь время. Ни за что в жизни не поверю, что тебя может заинтересовать кто – то из обитателей Сейгарда.
– Пари?
– Собралась со мной поспорить? – черная
– Ставка – желание. Любое. Прочее на твой выбор, все равно ты проиграешь, – Кассея рискнула взять его на «слабо».
Лиораэль задумчиво потер подбородок:
– Не боишься, что я соглашусь?
Ей нечего было терять. Полгода она прожила с эльфами под одной крышей. По утрам уплетала за обе щеки омлет, болтая с Эннарионом, пока вампир охотился в роще у Ракарманского ущелья, потом шла вместе с ними в академию, наслаждаясь красотами Сейгарда, а вечером валялась на диване у камина, любуясь тем, как пламя освещает лицо Лиора, смягчая острые черты. Порой казалось, что она смирилась, наконец. Обрела душевный покой. Но стоило только Изабелле Фариарди, якобы по делу, забежать на огонек, умиротворение испарялось без следа, уступая место жгучей ревности.
– Не боюсь.
– Говоришь, любое желание? – Лиораэль склонил голову на бок и хитро прищурился, смерив ее взглядом от макушки и до самых пяток. – Хорошо. Хочешь пари, будет тебе пари. Тридцать дней. Заставишь меня ревновать… Желание твое. И потом не ной. За проигрыш придется заплат…
Эльф замолк на полуслове и втянул носом воздух:
– Ко мне за спину. Живо!
Приказы ректора не обсуждались.
– Что там? – Кассея послушно спряталась за широкоплечей мужской фигурой.
В дверь вежливо постучали, но Лиораэль не шелохнулся. Продолжил стоять столбом.
– Да что там такое? – она понизила голос до шепота, дабы незваный гость их не услышал.
– Мой брат.
В каком таком смысле брат?
– Его же убили.
– Вот именно… Что убили.
ГЛАВА 2. МЕЧТЫ ОБ АВАЛЬКИНЕ
Лиораэль.
Глаза красные. Волосы грязные, спутанные. Лицо – белое как мел. Весь страшный, ободранный, в истлевшем камзоле, прикрытом плащом с чужого плеча, Феанор ввалился в кабинет, принеся с собой металлический запах крови и прелой травы:
– Нет, вы на него посмотрите! Я стучу, а этот стоит как истукан!
Дар речи к Лиораэлю вернулся не сразу:
– Если память мне не изменяет, в этих тряпках тебя хоронили…
Сложно сказать, что страшнее: умертвие или свежеобращенный голодный вампир. Хотя, справедливости ради, голодным брат не казался.
– Фи, как грубо, – Феанор, очевидно, прочел его мысли и обиженно поджал губы. – Я не умертвие. Кто там прячется у тебя за спиной? Выходите, юная леди. Вам нечего бояться.
Так уж и нечего.
– Не смей! – Лиор схватил Кассею за руку, едва она сделала шаг вбок. – У него на шее следы от укуса. Такие заживают за три дня.
Жажда крови была пыткой. Особенно в первые полгода. По себе знал. Когда Изабелла вонзила ему в плечо свои клыки, разделив его жизнь на до и после, он не один месяц сидел в избе посреди глухого леса, заковав себя в цепи, лишь бы не пойти в ближайшую деревню и не устроить там бойню.
Принцесса его не послушала. Ловко освободила конечность и подошла к тому, кто за минуту мог выпить ее досуха:
– Кассея Шерган.
Брат расплылся в обольстительной улыбке, сверкнув острыми клыками:
– Феанор Элларинаэ.
Как там говорят? Горбатого могила исправит? Врут. Был ловеласом, им и остался.
Лиораэль прикрыл глаза и сосчитал до десяти. Видение не исчезло, пусть мозг и отказывался верить в происходящее. Да, бывало, что из садов Накиры возвращались. Порой на время, порой навсегда. Не без помощи некромантов, разумеется.
– Кто тебя вытащил? – этот вопрос Лиора интересовал больше всего.
Богиня смерти женщиной была интересной, темпераментной и любимчиков себе выбирала под стать. Стоун своим скверным характером еще в юности завоевал ее расположение, потому и считался сильнейшим. Но Эртель никогда бы не посмел так поступить, не спросив разрешения. При всех его минусах, моральный компас у этого несносного типа работал исправно.
– Никто и не вытаскивал, – Феанор, наконец, прекратил пожирать взглядом Кассею и сбросил на пол плащ. – Накира меня сама выгнала.
Нервный смешок сорвался с его губ:
– Почему я совсем не удивлен? Ты кого угодно доведешь до белого каления. Укус откуда?
– Амина хотела меня спасти. Еще тогда, – брат, ничуть не стесняясь присутствия дамы, продолжил обнажаться и стянул с себя то, что в прошлом именовалось камзолом. – Не вышло, она не успела завершить ритуал. Ее стража спеленала. Позавчера кто – то принес клятву Накире в храме, где был мой склеп. Кровь стекла по каменным плитам и… Я проснулся.
Маленькая вампирша. Она любила Феанора всем сердцем. Взаимности не добилась, но, в отличие от Изабеллы, не предала того, кто был ей дорог, лишь бы потешить собственное самолюбие.
– Кто такая Амина? – Кассея окинула оценивающим взглядом голый мужской торс.
Шрам от кинжала, которым убили первого и последнего короля в истории Авалькины, красовался прямо под сердцем.
– Младшая сестра Изы, – Лиораэль снял свой балахон, недвусмысленно намекая, что кому – то стоит прикрыться. – Если что, они в ссоре.
Масштаб катастрофы он преуменьшил. Амина была единственной, кто заподозрил заговор. Девчонка пыталась предупредить новоиспеченного монарха, что Высший Совет, правивший благословенными землями тысячи лет, так и не смирился с тем, что их власть рухнула. Феанор ей не поверил, решил, что все это не более чем выдумки влюбленного подростка, и она обратилась к сестре, но Изабелла отмахнулась. Не помогла убедить упрямого осла в том, что ему грозит гибель. Амина ее не простила.