Байкеры
Шрифт:
— Завтра! Нет, послезавтра… Словом, скоро снова залезу на байк! Жди меня, Кей! И я появлюсь…
Он отхлебнул коньяк из горлышка, поперхнулся и зашелся кашлем.
Вытерев рукавом слюнявый рот, Покер продолжал, откинувшись на диван. Голос звучал тише и тише:
— Хотя… Скажу откровенно. Харлей — мечта, взращенная искусственно. В нем нет практической необходимости: дорог, технически несовершенен, жесток, капризен, его опасно хранить. Хозяин обречен на переживания: сопрут — не сопрут? Все это предусмотрено изобретателями
Перед тем как совсем отрубиться, Покер сосредоточил взгляд на Кее и с пьяной удалью заметил:
— До меня дошли слухи о «золотом байке». Хана теперь всей братве!
Кей насторожился. Покер продолжил, сощурившись, словно стараясь не упустить важную мысль:
— Я его понимаю, этого золотого. Нужно очень сильно ненавидеть байкеров и байки, чтобы придумать такое! Собрать мотоцикл из золота — тонкое издевательство. Я на такое не решусь никогда.
Кей уточнил:
— Золота жалко? Или не обучен с людей кожу сдирать?
Покер не ответил. Он умолк, и через секунду Кей услышал болезненный храп упившегося в дым человека. Кею нравился Покер, какую бы чушь тот ни порол. Покер не раз выручал его в трудные времена, когда Кей ушел жить на улицу. Стащив с друга ботинки и уложив бесчувственное тело на диван, Кей подложил под голову стопку снятых с полки фотоальбомов.
— Не старайтесь, не оценит.
Кей обернулся на голос. Девушка с длинными темно-русыми волосами, затянутая в волнующе-узкие джинсы и с полоской синей ткани, едва закрывающей грудь удивительно красивой формы.
— Проснется и даже не вспомнит, с кем пил. Она прошла в комнату, по дороге швырнув на стол сумочку и складной зонтик. Заметив на низком столике бутылки, присела рядом и налила коньяку в одну из стопок, в беспорядке расставленных по всей полированной поверхности.
Кей молчал, уставившись на девушку, лихо опрокинувшую в себя содержимое стопки и замершую с открытым ртом. Коньяк действительно хорош. Содержащийся в нем мощный и ароматный заряд едва не опрокинул самоуверенную девицу на пол. Покачнувшись, она удержалась и встала, искоса бросив на Кея независимый взгляд.
«Рановато начинаешь. Надрать бы тебе задницу, малышка. Или еще что сделать…»
Поправив сползающую с груди ткань, она еще раз взглянула на Кея.
— Вы меня не узнаете?
— Нет!
— Я — жена, вон, его…
Она поджала полные губы и небрежно ткнула пальцем в сторону безмятежно посапывающего на диване Покера.
Пришло время Кею удивляться. Он не удержался:
— Иди ты! Жена? Вы отлично сохранились, мадам, для своих лет! Простите,
Девушка игриво покачала бедрами, что в другой обстановке Кей растолковал бы иначе. Сейчас это следовало понимать, очевидно, как простое кокетство.
— Я — вторая жена… А с первой вы знакомы?
— Видел однажды, издалека. Давно это было. Ваш супруг привозил ее на Смотровую площадку.
— Самое место для осмотра! Любит она осмотры! Только б на нее и пялились! — неожиданно взвилась девица, сверкнув глазами и моментально превратившись в маленькую фурию. Ей шло демонстрировать злость.
Она нагнулась к низкому столику и подняла стопку с остатками коньяка. Специально или нет, но так она продемонстрировала Кею все свои достоинства: тяжело колыхнулась грудь, едва удерживаемая тонкой тканью, и еще больше натянулись джинсы, притягательно обтянув то, что не нуждалось в искусственных средствах для округления.
В отношении жен друзей Кей следовал незыблемому принципу: не трогать! Но сейчас внутри него обрушились тщательно возведенные за много лет подпорки, и сердце с гулом покатилось вниз, сшибая на своем пути остатки благоразумия. Теперь он мог думать только об одном.
— Я вас знаю. Вас зовут Кей. Мне рассказывали… Э-э-э… Муж рассказывал! Кстати, мы с ним давно не живем вместе.
— В смысле?
— В том самом смысле. И очень давно. Почти всегда. Кстати, — к ней вернулось игривое настроение, — у меня есть фильм про вас всех!
Кей удивленно поднял брови, и девушка пояснила, поглаживая пуговку на джинсах длинным зеленым ногтем указательного пальца:
— Ну, где все Бешеные по дороге едут. Муж снимал… Фильм не здесь, а там, в другой комнате. Я поставлю и вас позову.
До Кея дошло, что будет дальше, и его слегка затрясло от предчувствия. Но как странно! На вид-то ей лет восемнадцать. Если не меньше… А, какое ему дело! Лишь бы Покера не потянуло в туалет с двумя пальцами во рту.
Она позвала его минуты через две, и Кей побрел на голос, ощущая дрожь в коленках. Чувство, знакомое каждому мужику. Ну, если облом! Поначалу Кей заподозрил что-то неладное, но после того как жена Покера (или кто там она ему?) дважды укусила его, он сам рванул в атаку и тем отрезал себе путь назад. Целый час прошел, за окном темнело, но оба не ощущали усталости.
Он лежал поперек огромной кровати, широко раскрыв глаза, и следил за самым волнующим в мире зрелищем: девушка разводила для него длинные ноги, медленно, заставляя Кея в который раз пойти мелкой дрожью и наблюдать с едва сдерживаемым звериным бешенством, как увеличивается прямо перед глазами темный островок и томно раскрываются лепестки, куда он, Кей, врывался, вваливался, вонзался, погружался, где тонул, барахтаясь и не зовя на помощь, потому что слаще такой погибели представить себе ничего невозможно.