Чтение онлайн

Однако, несмотря на вроде бы положительную динамику, вскоре, в 1948 году, с очередной волной структурных преобразований Главгазтоппром был ликвидирован и на его базе были созданы две структуры: Главнефтегаз Министерства нефтяной промышленности и Главнефтегаз Министерства угольной промышленности. Вновь газовая промышленность оказалась включенной в угольную и нефтяную отрасль, лишилась своего самостоятельного статуса и оказалась «придатком» более мощных и традиционных топливных отраслей. У страны еще не было крупной сырьевой базы, позволившей руководству делать серьезную, долгосрочную ставку на газ. Разведанные запасы оставались более чем скромными. И резко наращивать добычу газа в СССР еще не представлялось возможным.

Министр Н. К. Байбаков решительно взялся задело. Прежде всего серьезные усилия были направлены на поиск и разведку запасов. Так, в первой половине 1950-х годов были открыты крупные

месторождения природного газа, прежде всего на Украине (Бильче-Волицкое, Шебелинское, Спиваковское, Рудковское, Косовское, Кадобненское, Солоховское, Свиднецкое), в Краснодарском и Ставропольском краях (Ново-Дмитриевское, Калужское, Анастасиевско-Троицкое, Ширванское, Каневское, Челбассовское), в Средней Азии (Сеталан-Тепе, Караул-Базар-Сарыташ, Газли, Джаркак и Ташкудук), в результате чего в оценке количества запасов газа произошли коренные изменения. Стало ясно, что у страны есть крупные районы, где сосредоточены ощутимые запасы «голубого топлива», за счет которых можно развивать газовую отрасль.

Важно заметить, что открытия советских геологов пришлись на момент, когда страна остро нуждалась в газе. Дело в том, что примерно с середины 1950-х годов советское руководство пыталось провести в жизнь смелую социальную программу по строительству массового жилья в крупных городах — то, что потом историки назовут жилищной революцией. Получалось, что вводились многие миллионы квадратных метров жилья, а освещать и отапливать новые дома было нечем. Использование для этих целей угля и нефтяного мазута, с одной стороны, создало бы прямую угрозу экологической катастрофы, а с другой — привело бы к полной дезорганизации железнодорожного транспорта. Пути сообщения обеих столиц и крупных промышленных центров могли попросту не выдержать увеличения перевозок массы обрабатываемого топлива. Выходом из этой критической ситуации в первую очередь виделся природный газ, удобный в транспортировке и с точки зрения экологии самый чистый.

Под большим влиянием Байбакова, начиная с середины 1950-х годов, газовая промышленность стала объектом пристального внимания советского руководства. В мае 1955 года Президиум Совета Министров СССР рассмотрел вопрос о развитии газовой промышленности и газоснабжения городов на 1955—1960-е годы. А уже на XX съезде КПСС (февраль 1956) был провозглашен курс на всемерное развитие газовой отрасли. При этом в директивах по шестому пятилетнему плану (1956–1960) наметилась принципиальная структурная перестройка топливного баланса страны. Провозглашалось, что, поскольку нефть и газ являются «наиболее дешевыми и эффективными видами топлива», берется курс на преимущественное развитие именно этих видов сырья. На деле это значило, что «черное и голубое золото» в ближайшем будущем должно будет занять лидирующее место в топливном балансе, в то время как удельный вес угля будет постепенно снижаться. Для газовой промышленности подобная установка стала настоящим переворотом — ведь еще в середине 1950-х годов газ в топливном балансе страны составлял не более 2,4 процента (для сравнения укажем, что доля таких видов топлива, как, например, торф или дрова, была соответственно 4,3 процента и 6,7 процента). Из второстепенного сырья газ должен был превратиться в один из столпов топливного баланса страны. И в этом смысле подготовленные Николаем Константиновичем Байбаковым решения XX съезда можно смело назвать революционными.

Он уже не будет министром нефтяной промышленности, когда из состава Миннефтепрома выделится мощная структура Главгаз СССР и развернет широкий фронт работ по исполнению намеченной ранее программы. С очередной волной реформ в 1957 году новое ведомство, которым недолгое время руководил начальник объединения «Татнефть» А. Т. Шмарев, ликвидируют. И тогда Николай Константинович, вопреки всем инстинктам самосохранения, решительно выступит на защиту единого центрального органа для газовой отрасли. После обсуждения на Президиуме ЦК партии будет принято решение о воссоздании Главгаза СССР, во главе которого встанет А. К. Кортунов. Под руководством этого человека отрасль добьется невероятных успехов. Уже к середине 1960-х годов добыча газа в СССР составит 128 миллиардов кубических метров (за 10 лет рост более чем в 14 раз), а первые шаги молодой отрасли коренным образом изменят представления миллионов людей о стандартах повседневной жизни.

За сухим выражением «коммунально-бытовое потребление газа» в то время крылся переворот в качестве и уровне жизни целых поколений. Используемый в приготовлении пищи, для нагрева воды и отопления помещений — газ приносил с собой заметное облегчение и упрощение советского быта. Заметно упрощались готовка и стирка, были решены многие проблемы с горячей водой, постепенно уходили в прошлое керосинки и примусы. Не так

ощутимые для Москвы (которая обеспечивалась газом уже сразу после войны), эти перемены были колоссальными для других крупных городов и поселков. Разве можно было говорить о налаживании хоть сколько-нибудь приличных условий жизни, когда в таком «визитном» городе, как Ленинград, отсутствовало даже центральное отопление? А что говорить о селе. Если в 1955 году газоснабжением было охвачено всего лишь 8 процентов населения европейской части нашей страны, то через десять лет уже 22 процента всего населения СССР. По сути, именно в это время начали складываться и укрепляться те стандарты жилищного обустройства, которые привычны и понятны современному человеку.

С большим вниманием Н. К. Байбаков относился к кадрам, особенно к молодежи. Встречался со студентами, молодыми специалистами… А те, польщенные вниманием первого лица отрасли, боготворили его. Энергичный, увлекающийся, настроенный на все передовое, Николай Константинович был их кумиром.

В. И. Грайфер — легендарный нефтяник. Вот уже почти 60 лет он трудится в отрасли. В 1964–1972 годах он работал главным инженером крупнейшего в стране объединения «Татнефть», потом возглавлял Планово-экономическое управление Миннефтепрома, в 1985–1989 годах в ранге заместителя министра нефтяной промышленности руководил «Главтюменнефтегазом», а в 1990-е годы создал Российскую инновационную топливно-энергетическую компанию — РИТЭК. Сегодня он председатель совета директоров ОАО «ЛУКОЙЛ», профессор, гуру «нефтянки». Но это сегодня… А тогда в послевоенные годы он только начинал свой путь. В 1947 году поступил в Московский нефтяной институт имени И. М. Губкина, а после его окончания уехал работать в Татарию, где осваивал нефтяное дело с самых азов.

«Все мы восхищались Николаем Константиновичем, — вспоминает Валерий Исаакович. — Байбаков довольно часто бывал в нашем вузе. Часто выступал с лекциями, интересовался не только учебой и нашей успеваемостью, но и „студенческой социалкой“. Бесконечно помогал. То и дело слышалось: „Это сделал Байбаков“. Кому как не студентам ценить эту, почти отеческую, заботу о нас. Много лет мы, губкинцы, жили под обаянием Николая Константиновича. Он был для нас важным примером служения делу, товарищеской поддержки и взаимопомощи. С первых шагов в нефтяной промышленности имя Н. К. Байбакова звучало для нас как символ — нефтяник лучшая и самая нужная из профессий!»

Запомнил Грайфер, как министр приезжал и в объединение «Татнефть». Приезжал ненадолго, всегда по делу, очень конкретно… Но даже эти короткие встречи обрастали всевозможными историями и байками. Так, например, вся молодежь твердо знала — в перерывах между обсуждениями Байбаков любит пить чай, а к ним просит сушки. «Наркомовские», — шутил он. Или вот другая история — чтобы нашему министру да не фартило? Быть такого не может! Валерий Исаакович рассказывает: «Накануне утверждения программы действий на очередной год (1954/55) к нам, в Татарию, приехал Байбаков. На совещании перед ним разложили подробную геологическую карту. Специалисты и геологи показывали, где удалось провести разведочное бурение. Скважина № 1, № 2… Необходимо было определить: куда двигаться дальше, где бурить? Внимательно изучая карту, Николай Константинович перебирал пальцами карандаш. В какой-то момент его рука дрогнула и карандаш выпал, ткнувшись, острием в карту. Байбаков внимательно посмотрел на эту невольно поставленную точку, оглядел всю карту, вновь вернулся взглядом к этой точке, и сказал: „здесь“. У присутствующих возникло некоторое замешательство. Они были в недоумении: от скважины-первооткрывательницы эта точка была в сотнях километров. Тем не менее поставили там разведочную скважину… Когда пробурили — стали добывать до 700 тонн ежесуточно! Таких невероятных историй, связанных с этим легендарным человеком, — не счесть».

А что касается объединения «Татнефть», то без преувеличения можно сказать, что это была настоящая кузница кадров отрасли. Так сложилось, что простые парни, начинавшие здесь с рабочих профессий, впоследствии «выросли» и составили элиту нефтяной промышленности. О Валерии Исааковиче Грайфере мы уже сказали. А Владимир Юрьевич Филановский? В 1960-е годы он стал главным инженером «Главтюменнефтегаза», потом работал в Миннефтепроме, в 1976–1985 годах возглавил отдел нефтяной и газовой промышленности Госплана СССР, а затем его назначили первым заместителем министра нефтяной промышленности СССР. А Лев Михайлович Кузнецов? У него за плечами тоже большой путь — руководство Всесоюзным объединением по переработке нефтяного газа и работа заместителем заведующего отделом тяжелой промышленности ЦК КПСС… И таких биографий было немало. Все эти люди до конца своих дней сохранили особое трепетное отношение к Николаю Константиновичу Байбакову.