Батум
Шрифт:
вина достань. Сталин (Порфирию). Вот мы теперь тебя и попросим. Ты там погляди... Порфирий. Хорошо, хорошо. (Выходит.) Сильвестр (Сталину). Ты ему все сказал? Сталин. Ему можно. Миха. Порфирию? Конечно, можно. Теофил. Порфирий - честный юноша. Сильвестр. Садитесь, друзья! Налейте, чтобы в стаканах было вино. Канделаки. Безобидная компания... сидим... Сильвестр. Ну, Coco, начинай.
Наташа шевелит догорающие угли.
Сталин. Товарищи! Я послан тифлисским комитетом Российской
социал-демократической
Наташа закрывает печку, свет начинает уходить.
Сталин. ...для того, чтобы организовать и поднять батумских рабочих на
борьбу...
Темно.
КАРТИНА ТРЕТЬЯ
Прошло около месяца. Ночь. И та же комната, но
празднично убранная и освещенная. Сдвинутые и накрытые
столы, на них вино, еда. Деревцо орешника, убранное
яблоками и конфетами. За столами человек двадцать
пять. Среди них Наташа, Сильвестр, Миха, Теофил, Котэ,
Геронтий, Дариспан, Герасим, Мгеладзе, Тодрия и Климов.
Все смотрят на стенные часы, ожидая, когда они начнут
бить. Стрелка стоит у 12-ти.
Миха. Вот он, Новый год, подлетает к Батуму на крыльях звездной ночи! Сейчас
он накроет своим плащом и Варцхану, болото Чаоба и наш городок!
В это время снаружи донеслось глухо хоровое пение:
"Мравалжамиер"...
Сильвестр. Он уже пришел в соседний дом! Миха. Погоди, я не давал тебе слова! Их часы впереди. Теофил (часам). Ну что же вы? Тащитесь скорей! Миха. Погоди, не пугай их!
В это время часы начинают бить.
Раз! Наташа. Два! Три! Котэ. Четыре!
Присоединяются новые голоса, считают. "Одиннадцать...
двенадцать!"
Миха (по-грузински). С Новым годом! Климов. С Новым годом, товарищи!
Все запели "Мравалжамиер".
Миха. Слово даю себе. Оно будет краткое. Что дала нам вереница прошлых
старых лет - мы хорошо знаем. Пусть они уйдут в вечность! А мы сдвинем
чаши, пожелаем, чтобы новый, 1902-й принес нам наше долгожданное
счастье! Сильвестр. Товарищи, кто пойдет сменить Порфирия? Давайте по очереди. Котэ. Я иду.
Выходит, через некоторое время входит Порфирий.
Наташа. Садись сюда! Теофил. Вина ему! Порфирий. С Новым годом, товарищи!
Входит Хиримьянц.
Хиримьянц. Поспели вовремя! (Снимает пальто.)
За Хиримьянцем появляются Канделаки и Сталин.
Канделаки. Приветствую товарищей! Сталин. Привет всем! Наташа. Coco, иди садись, вот твое место! Канделаки, садись рядом со мной! Теофил. А Хиримьянца устроим здесь, на кушетке? Порфирий. Дай мне слово. Миха. Не даю тебе слова. Порфирий. Не понимаю, почему? (Поднимая бокал.) Твое здоровье, Coco! Миха. Это мое слово! Здоровье товарища Coco! Слово для новогоднего тоста
предоставляется ему. Сталин. Ночь впереди, мы скажем много
Биниаит-оглы... Все в сборе. Миха. Товарищи, внимание! Хочется, чтобы все соседи знали, как весело и
шумно у Сильвестра встречали Новый год. Поэтому, когда я подниму руку,
пусть нам поет Наташа. Ее голос как шелковая ткань. Когда же я подниму
обе руки, мы грянем все. (Поднимает руку.)
Наташа тронула струны, запела негромко.
Миха. Конференцию представителей рабочих батумских социал-демократических
кружков объявляю открытой. Слово предоставляется Константину. Канделаки. Товарищи, мы будем кратки, у нас только один вопрос: выборы
руководящего центра нашей организации. Миха. Слово по этому вопросу предоставляется товарищу Coco. Сталин. В этот центр должны войти надежнейшие и лучшие товарищи. Этот центр
будет называться комитетом батумской организации Российской
социал-демократической рабочей партии. Мы знаем уже все и твердо все
это запомним, какого он будет направления. Он будет ленинского
направления. Под этим знаком и знаменем мы начнем нашу борьбу! Вот все,
что я хотел сказать. Миха (машет Наташе рукой, чтобы она умолкла, потом поднимает обе руки). Ваше
здоровье!
Все коротко пропели "Мравалжамиер".
Константин, говори.
Поднимает одну руку - Наташа начинает петь другую песню.
Канделаки. Вот список тех, кого товарищи на заводах наметили в комитет. Он
всем присутствующим известен?
Голоса: "Всем! Всем!"
Товарищи предлагают, чтобы возглавил этот список товарищ Coco! Кто за
то, чтобы эти лица, перечисленные в списке, вошли в состав комитета?
Поднимите руки...
Все поднимают руки.
Мне остается только закончить словами: да здравствует... Порфирий (перебивает). Да здравствует батумский комитет!
Миха, махнув Наташе, поднимает обе руки. Все поют
"Мравалжамиер".
Миха. Ну, а теперь. Coco, скажи нам что-нибудь! Сталин. Почему же непременно я? Я, товарищи, сегодня выступал в кружках
четыре раза. А здесь нас, за столом, двадцать пять человек, и каждый из
них оратор, я в этом убедился. Вот, например, я вижу, Порфирий
порывается произнести речь, которая у него, по-видимому, уже готова. Миха. Нет, я, как тамада, против этого! Потом Порфирий!
Многие голоса: "Потом Порфирий!"
Сталин. Ну что же... По поводу Нового года можно сказать и в пятый раз.
Хотя, собственно, я и не приготовился. Существует такая сказка, что
однажды в рождественскую ночь черт украл месяц и спрятал его в карман.