Баталист
Шрифт:
– Хотите нарисовать еще что-нибудь?
– Нет, спасибо. На первый раз достаточно.
Фольк сполоснул кисть и положил ее сохнуть. Маркович все еще разглядывал фреску.
– Вы не замечали, что ваши солдаты похожи на машины?… Со всеми этими гайками и таким количеством железа. – Он повернулся к Фольку, словно ему только что задали вопрос и он подыскивал подходящий ответ. – Машины для убийства.
– Теперь вы видите, что рисовать не так уж сложно. Просто надо немного сосредоточиться. – Фольк указал на стену. – Технические приемы полностью соответствуют здравому смыслу.
Лицо Марковича
– Значит, это так просто?
– Конечно.
– А мне казалось, в вашем ремесле столько загадок Столько тайн.
– Тайны есть в любой хорошей картине. Тем не менее это всего лишь краска, нанесенная кистью на холст или стену.
– Вы считаете вашу фреску хорошей картиной?
– Вовсе нет. Она посредственна. Но я стараюсь сделать так, чтобы она была похожа на хорошие картины.
Маркович взял чашку кофе, отпил глоток и с интересом посмотрел на Фолька.
– Вы говорите, что любая картина рассказывает историю. Даже те, которые зовутся абстрактными, всякие там современные картины?
– Картины, которые интересуют меня, действительно о многом говорят. Взгляните.
Он протянул руку к лежащим на ступеньках книгам, взял три из них, положил на стол и принялся перелистывать страницы, пока не наткнулся на то, что искал. Это была репродукция картины Аньелло Фальконе, классического художника-баталиста XVII века: «Сцена грабежа после битвы».
– Что вы видите на этой картине?
Маркович подошел поближе и почесал затылок Поставил чашку кофе на стол и закурил новую сигарету.
– Не знаю, – сказал он, пуская дым. – Была тяжелая битва, а теперь солдаты-победители снимают с убитых одежду и драгоценности. Всадник в доспехах – их командир, он выглядит очень властным. Похоже, он требует отдать ему женщину, которую собираются насиловать. – В этот миг Маркович посмотрел на Фолька. – Да, здесь действительно целая история. Вы правы.
– А вот еще одна картина, – продолжал Фольк.
– Кто ее автор?
– Шагал. Скажите, что вы на ней видите?
– Не знаю… По-моему, какая-то абстракция.
– Это не абстракция. Вполне реальные события. Люди, предметы. Впрочем, простите, что перебил. Продолжайте.
– Дайте подумать… Не знаю. Прямые линии, геометрические фигуры, как на вашей фреске, хотя у вас нет таких острых углов и вы не расчленяете людей и предметы. Старик, самовар, крошечные человечки танцуют… Неужели здесь тоже какая-то история?
– Конечно.
– А как называется картина?
– Вон, внизу написано мелкими буквами. – «Пьяница». Это русский солдат. Он вернулся с войны, или собирается вернуться, а может быть, наоборот, идет на войну, и так напился, что уже не отличает водку от чая. С головы слетела шапка, он очень удивлен, потому что прямо на столе танцует одна его знакомая крестьянка. Может быть, она танцует с человеком, который и нарисовал картину.
Маркович снова почесал затылок Он явно смутился.
– Все-таки как-то странно…
– Каждый рассказывает по-своему. Я ведь сказал, что солдат пьян как сапожник Посмотрите на другую картину… Как она вам?
Маркович принялся внимательно рассматривать следующую репродукцию. «А он молодец, – подумал Фольк. – Сообразительный, восприимчивый ученик.»
– Еще более странно. Выглядит как рисунки
– Жан-Мишель Баскья, негр испано-гаитянского происхождения. Эту картину он написал в восьмидесятых годах.
– А разве она как-то связана с войной? – Да, представьте себе. Здесь, как видите, нет ни кавалерии, ни пьяных солдат. Речь идет о другой войне, которая отличается от той, которая приходит на ум, когда мы слышим это слово. Хотя по сути та же самая война… Видите надписи и круг вот тут слева? Деньги, blood, кровь, In God We Trust [11] . Свобода как зарегистрированная марка Эта картина тоже по-своему рассказывает о войне. Мятежные рабы против Рима. Варвары с баллончиком в руках, рисующие на стенах Капитолия.
10
По-итальянски (англ.).
11
На Бога уповаем (англ.).
– Я не совсем вас понимаю.
– Неважно. Это пустяки.
Его вновь захлестнули болезненные воспоминания. Перед тем как отправиться с ним на войну, Ольвидо сделала портрет Баскья для журнала «Опе+Uno». Это была ее последняя работа, а сам художник несколько месяцев спустя скончался от передозировки героином, слушая диски Чарли Паркера. Открыв книгу на странице с его репродукцией, Фольк отхлебнул остывший кофе.
– Кажется, – сказал вдруг Маркович, – я понимаю, что вы имеете в виду.
Он повернулся и пристально смотрел на Фолька, задумчиво втягивая сигаретный дым.
– Вы тоже кое-что должны понять, сеньор Фольк, – добавил он. – Это касается вашей теории. Я имею в виду историю с моим портретом. Вы приняли участие в процессе, начавшемся не по вашей вине, однако именно ваша знаменитая фотография повлияла на мою судьбу. Именно ваша фотография разбила мою жизнь. Сейчас я убежден, что это не было чистой случайностью, что существуют некие причины, которые столкнули нас с вами именно в том месте и в тот день. И как следствие процесса, начатого вами, или мной, или кем-то другим – не важно, кем именно – я оказался здесь. Чтобы убить вас, не забывайте.
Фольк выдержал его пристальный взгляд.
– Я не забываю, – ответил он. – Ни на минуту.
– Дело в том, – продолжал Маркович, – что вы не можете на меня за это злиться. Понимаете? Как и я в свою очередь не могу злиться на вас. Наоборот. Я вам благодарен, вы многое помогли мне понять. По вашим словам, мы с вами – две случайности и, одновременно, неизбежные следствия тех самых законов, которые вы стараетесь отобразить на своей фреске после неудачных попыток расшифровать их с помощью фотографии. По сути дела, ненависти и жестокости нет места в этом мире. Они ему не свойственны. Люди терзают друг друга, ибо таков закон природы, объективный бесстрастный закон. Или я ошибаюсь?… По вашему мнению, разумные люди обязаны убивать друг друга, когда наступает надлежащее время, как палач, исполняющий приговор, который его лично совершенно не касается. Правильно?
Монстр из прошлого тысячелетия
5. Соприкосновение миров
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
рейтинг книги
Этика
Научно-образовательная:
философия
учебники
рейтинг книги
Том 2. Советская литература
2. Собрание сочинений в восьми томах
Документальная литература:
критика
рейтинг книги
Софт. Тело (Software. Wetware)
Проза:
контркультура
рейтинг книги
Библия. Современный русский перевод (РБО)
Религия и эзотерика:
религия
рейтинг книги
Академия
2. Медорфенов
Фантастика:
юмористическая фантастика
попаданцы
аниме
рейтинг книги
100 великих сокровищ России
100 великих
Научно-образовательная:
история
рейтинг книги
Том 3. Советский и дореволюционный театр
3. Собрание сочинений в восьми томах
Документальная литература:
критика
рейтинг книги
Деревья и кустарники для любительского садоводства и озеленения
Справочная литература:
прочая справочная литература
рейтинг книги
Тайна Иппокрены
Документальная литература:
критика
рейтинг книги