Чтение онлайн

Под торжествующий рев банды нас привязали к голым древесным стволам, все ветки с которых были срублены для костров.

— Если среди них и есть перевертень, то только один, — троглодит указал на меня. — Остальные двое шпионы Дита. Проверьте их фляги. В них вовсе не вода. Попробовав этой бурды хоть один раз, человек обречен. Без следующей порции он сдохнет в жутких муках. Не знаю, что они вынюхивали среди нас, но скоро это прояснится.

Поочередно проверив содержимое наших фляг, он расплылся в странной нелюдской улыбке, похожей больше на гримасу глухонемого, отведавшего лимон.

— Точно! Не вода здесь, а пойло их проклятое!

— Огнем будем пытать или железом? — деловито осведомился

кто-то.

— Зачем? Если этого молодца не взял мой топор, то и ничем другим его не заставить говорить. А меня интересует только он. Ради новой порции этой отравы он расскажет все, что угодно.

Наши пожитки безжалостно перетрясли, а фляги с зелейником повесили каждому на шею, дабы усугубить этим грядущие муки. Дескать, гляди глазами, да не трогай руками. После этого разбойники, раздув угли, оставшиеся от костра, занялись приготовлением чего-то похожего на шашлык из рыбы. Время от времени они требовали кого-то из нас на растерзание, но троглодит всякий раз отказывал им, обещая впереди незабываемое зрелище. Возможно, поэтому вся братия пребывала в весьма мрачном расположении духа (их настроение тем более не улучшилось после того, как валившая мимо многочисленная ватага сожрала оставшуюся рыбу, а всех недовольных отколотила). Начался ропот.

— Вперед надо идти, — говорили разбойники. — Вон уже Переправа видна. Ограбят без нас конопасов, на кого тогда пенять?

— Как же, ограбят, — бурчал троглодит, собирая обглоданные рыбьи кости. — Если кто и дойдет до Переправы, то назад уже не вернется. Что я, конопасов не знаю.

Время шло, и постепенно толпы бандитов стали редеть. Последние выглядели так, словно не ели уже с месяц. На нас и наших сторожей они косились, как мышь на крупу.

— У кого раньше должен Срок подойти? — спросил Хавр. Это были первые слова, которыми мы обменялись с момента пленения.

— Наверное, у меня, — тусклым голосом ответила Ирлеф. — Можешь быть доволен.

— Передовые отряды уже должны дойти до Переправы, — как бы сам себе сказал Хавр. — Вот только как на это посмотрят конопасы…

Разбойники, сторожившие нас, успели уже перессориться. У затоптанного костра остались четверо, включая троглодита, а остальные отправились грабить неизвестных мне конопасов (или же — златобронников).

Впрочем, вернулись они довольно скоро, не пройдя, наверное, и половины пути, да и выглядели растерянными.

— Где же добыча? — поинтересовался троглодит. — Может, вам помочь ее нести?

— Что-то неладное там, — отвечали ему. — Не дошли наши до Переправы. Напали на них. Драка такая, что глянуть страшно.

Там, где только что сияли неземной красотой странные, неподвижные облака, теперь от края и до края горизонта вздымалось и быстро катилось в нашу сторону нечто похожее на самум [5] .

Мимо нас промчались быки без всадников, с лязгом волоча по каменистой земле свои цепи. За быками на приличном удалении следовали разбойники. Они бежали так, как бегают лишь один раз в жизни — когда смерть наступает на пятки. Их былая наглость исчезла, и выглядели они теперь форменными овечками. А пасли этих овечек суровые и безжалостные пастыри — великолепно одетые воины на высоких широкогрудых скакунах. В каждом седле их сидело по двое, и пока первый, держа поводья зубами, с обеих рук рубил бегущих длинным прямым мечом, второй метал дротики. Строй сверкающих всадников и гнедых лоснящихся лошадей постепенно загибался подковой и наконец охватил смешавшиеся и деморализованные остатки банд в кольцо. Двуногие овцы, бывшие некогда волками, расставаясь со своими шкурами, громко вопили. Пастухи делали свою страшную работу молча. И все это происходило

прямо у нас на глазах.

Вначале мне показалось, что на конях восседают дети — мальчишки и девчонки в серебряном шитье с развевающимися перьями и в золотых латах. Лишь немного позже я разглядел, что это вполне взрослые, хотя и очень моложавые, стройные люди. Рядом с грязными, небритыми, оборванными разбойниками они выглядели как райские птицы, затесавшиеся в воронью стаю.

Я не знал, радоваться мне или горевать. Разбойники, несомненно, заслуживали наказания, но то, что пришлось сейчас увидеть, было не мщением, а кровавой бойней. Копыта лошадей ступали уже по телам людей, в несколько слоев покрывавших землю. Мечники продолжали рубить налево и направо, а их напарники, покинув седла, двигались позади, прокалывая дротиками всех лежащих — мертвых, раненых, живых.

Златобронники постепенно сжимали кольцо, сдваивая и страивая свои ряды, и скоро на виду осталась плотная масса гарцующих, как на манеже, всадников — одни поднимали своих лошадей на дыбы, другие заставляли их волчком крутиться на месте или пританцовывать, высоко вскидывая бабки. Все это выглядело бы весьма живописно, если бы только я не знал, что именно устилает сей кошмарный манеж.

Довольно скоро избиение окончилось — смолкли мольбы и стоны побежденных, лошадиные копыта перестали хрустеть и хлюпать в раздробленной человеческой плоти. Торжество златобронников было полным — даже Ганнибал под Каннами не одержал столь убедительной победы. Всадники теперь поворачивали своих лошадей к озеру, где те могли напиться и омыть окровавленные копыта.

К нам между тем приближались двое победителей — мужчина и женщина. Она, оставаясь в седле, вытирала меч, он вел коня под уздцы. Всадница выглядела юной, как прародительница Ева в момент появления на свет, лицо спешившегося воина обрамляли длинные светлые волосы, не белокурые, а седые, но оба казались близнецами — гладкая, как слоновая кость кожа, яркие губы, диковинный разрез глаз, необыкновенная стать.

Девушка засмеялась, глядя на нас, а мужчина что-то спросил голосом, достойным античного ритора. Хавр коротко ответил, а когда мужчина благосклонно кивнул, разразился долгой и витиеватой речью. Наконец закончил, и златобронник перерезал путы, стягивающие Блюстителя Заоколья, даже одарил его кинжалом, затейливое лезвие которого было инкрустировано россыпью мелких самоцветов.

Златобронники обменялись несколькими веселыми фразами, а девушка, низко наклонившись, страстно поцеловала мужчину в губы, и они двинулись к озеру, где собрались уже почти все их соплеменники.

— О чем вы так мило беседовали? — спросил я после того, как Хавр освободил Ирлеф и они вдвоем принялись выпутывать меня из рыболовных сетей.

— Я сказал им, что ты могучий перевертень, явившийся в этот мир для того, чтобы погубить Дит. А мы твои приверженцы и подручные.

— Все здесь соответствует истине, кроме одного, — с горечью сказала Ирлеф. — Я вам в этом деле не помощница.

— Хорошо, пойди и скажи им, что ты лазутчица Дита да вдобавок еще и Блюститель Заветов. Только сначала пригляди там себе местечко получше, — он кивнул на обширное кровавое месиво, над которым уже кружились тучи мух.

— Значит, мы свободны? — спросил я.

— Я бы так не сказал, — Хавр потянулся, разминая затекшие мышцы. — Пока велено оставаться на месте. Но, если нас сразу не изрубили на куски, это уже внушает надежду.

— Что это они там делают? — растерянно спросила вдруг Ирлеф, глядя в сторону озера.