Чтение онлайн

Терпеть не могу, когда кавалер опаздывает на свидание, но Виталий уже скучал на условленном месте. Мы заперли машины и вошли во двор дома.

– Не знаю, как тебе это удается, – отметил Орлов, – но ты кажешься младше своего сына.

– Всегда так выгляжу, я и в самом деле еще очень молода.

– А сколько лет Кеше?

Однако хамский вопрос. Он что, решил напомнить даме о ее возрасте?

– Аркаша уже успел закончить школу.

– А институт? – ухмыльнулся

Орлов, но я сделала вид, что не слышу.

Ресторанчик и впрямь оказался из ряда вон. Обычная трехкомнатная квартира. В довольно большой гостиной всего четыре столика. Там царил полумрак, зажжены были только небольшие настольные лампочки, и лица посетителей скрывались в тени.

Хозяин, высокий худощавый брюнет лет шестидесяти, улыбаясь, усадил нас за столик.

– Что сегодня, Эдик?

– Надеюсь, дама любит рыбу, – воодушевился повар, – потому что сегодня у нас «рыба по-королевски».

– Странное место, – пробормотала я.

– Эдик – бывший шеф-повар одного из крупнейших ресторанов, – пояснил Виталий. – Решил открыть собственный трактир, да не осилил. Знаешь, сколько бумаг нужно собрать, да еще братки наедут. Вот и придумал кормить людей дома. Попасть сюда безумно трудно, записываются за месяц вперед, причем Эдик еще не всех пускает. Тут Баркашов рвался, так повар оскорбился до глубины души и сказал ему: «Вам не захочется есть ужин, приготовленный руками еврея».

Здесь таких людей можно встретить!

– Часто сюда ходишь?

– Что ты, это слишком дорого для простого журналиста.

– Я сама оплачу свою часть угощения. Счет пополам.

Орлов рассмеялся.

– Ну уж нет, любезнейшая. Свой бешеный феминизм спрячь в карман, я мужчина старой закалки и вполне способен не только развлечь даму, но и счет оплатить.

Эдик и впрямь оказался мастером. Принесенная рыба таяла во рту, к ней подали превосходное белое вино. Закурив, я глянула на довольного кавалера и спросила в лоб:

– Зачем ты сказал Александру Михайловичу, что ужинал со мной в «Макдоналдсе» в семь?

Виталий уставился на меня.

– Я такое говорил?

– Именно.

– А что произошло?

– Ничего, – обозлилась я, – из-за этого вранья меня подозревают в убийстве! Мы ели с тобой гамбургеры в восемь!

Журналист вытащил из кармана замшевый мешочек, достал красиво изогнутую трубку и принялся неспешно набивать ее ароматным табаком «Амфора».

– Извини, конечно, не думал, что это так принципиально, но мы действительно были там ровно в половине седьмого. В тот вечер я спешил на совещание.

– Врешь.

Виталий вздохнул и сунул руку в карман пиджака.

– Вот

смотри, совсем старый стал, абсолютно все дела записываю в «склерозник» и всегда ношу его с собой.

Я взяла поданную книжечку и полистала крохотные странички. Странная вещь для мужчины, обычно представители сильного пола предпочитают солидные ежедневники в кожаном переплете. Но у меня в руках был какой-то детский вариант да еще с дурацкой картинкой на первом листке. Против роковой пятницы стояло несколько фраз:

10.00 – кинотеатр «Владивосток», выставка.

14.30. – зоопарк.

16.40. – совещание в отделе.

18.00. – Даша, ужин.

19.00. – редколлегия.

– Мы слегка засидели тогда, – напомнил Виталий, – и только в семь вышли из «Макдоналдса», поэтому я опоздал минут на пятнадцать. Вошел, когда народ уже расселся, но меня видело человек двадцать.

– Все равно перепутал, – настаивала я, – не могло это быть в семь, только в восемь.

Виталий вздохнул.

– Хорошо, если надо, я, безусловно, подтвержу твое алиби. Восемь так восемь. С меня взятки гладки, но как договориться с сотрудниками редакции? Я выступал на редколлегии, даже поцапался с заведующим отделом информации… Мы потом еще доругивались в коридоре. Может, ты сама ошиблась?

– Нет, – твердо заявила я.

– Ладно-ладно, – заспешил согласиться Орлов, – что-нибудь придумаю. А то наша милиция обожает сажать невиновных – хватают первого попавшегося. Не волнуйся, скажу что надо.

– Мне надо правду!

– Кофе подавать? – спросил Эдик, и они с Виталием принялись обсуждать способ варки кофе. Здесь подавали «Мокко».

Я глянула на часы: полдвенадцатого. Что ж, пора выпускать парфянскую стрелу.

– Кажется, засиделись…

– Куда торопиться, – усмехнулся кавалер, – сейчас торт принесут. Готов спорить на что угодно – такого ты никогда не пробовала.

– А твоя жена не возражает, когда ты заявляешься домой глубокой ночью?

– Моя кто? – искренне удивился Виталий.

– Жена, супруга, вторая половина, спутница жизни, теперь понял?

– Я не женат.

– Ой, не надо, – рассмеялась я, – мне, честно говоря, твое семейное положение до лампочки, просто очень не люблю вранья.

– Во-первых, не ругайся матом.

– До лампочки – вполне цензурное выражение.

– А вот и нет. Его ввели в оборот шахтеры. Знаешь, где у них лампочка?

– На голове.

– Это фонарик в каске, а лампочка свисает у пояса, как раз у причинного места, поняла теперь?