Чтение онлайн

— Что-то, боюсь, у меня не выходит.

Доггинз улыбнулся сочувственно, но от Найла не укрылось: доволен.

Когда двинулись дальше, до Найла вдруг дошло, что вживление в клейковидных мушек обнажило связь с потоком жизни, скрытно текущим сквозь мир. Теперь его динамика и насыщенность ошеломляюще отличались от тех, что он чувствовал нынче поутру, когда стоял на площади среди рабов. Тогда Найл сознавал нехитрую радость бытия. Здесь, в городе жуков, он чувствовал, что находится действительно среди себе подобных, среди людей с такой же, как у него, способностью активно мыслить и управлять своей жизнью. Было только одно различие: люди здесь не осознавали,

что владеют этой силой. Он, как бы между прочим, спросил у Доггинза:

— А как ты научился управлять клейковидными мушками?

— Да это нетрудно. Они привыкли, что ими командуют жуки. А я сам живу среди жуков уже столько, что, думаю, нахожусь с ними на одной мыслительной волне. Поэтому у меня это тоже получается…

Разумеется, он заблуждался. Дело здесь было вовсе не в мыслительной волне. Суть была единственно в силе воли. У Найла на миг появился соблазн растолковать что к чему, но затем он решил, что сейчас не время и не место.

В полумиле от города дорога делала изгиб, с которого открывался вид на невероятных размеров ямину в земле, где-то миля в ширину и четверть мили вглубь. Просто голова кругом.

— Что это?

— Старый мраморный карьер.

— Кто его вырыл?

— Люди. — Доггинз подмигнул.

В вертикальном срезе различались слои геологических отложений, самый широкий — верхний — того же цвета, что и дорога под ногами. Это и был, очевидно, источник материала для строительства дороги.

Дорога полого сходила вниз, пестрым потоком струились по ней люди и жуки-бомбардиры. На дне карьера виднелись десятки разноцветных палаток, из которых особо выделялся размером шатер в зеленую и белую полоску. Найл расслышал еще и звуки, от которых сердце встрепенулось с неожиданной радостью, — бравый звук духовых инструментов, кто-то наигрывал в унисон.

Путь на дно карьера занял полчаса. После выпавшего прошлой ночью дождя все еще стояло множество больших луж; через них, заливаясь смехом, прыгали дети, обдавая друг друга фонтанами брызг. Другие ребятишки глазели на кривлянья клоунов. Из разноцветных палаток и будок исходили соблазнительные запахи еды, леденцов из жженого сахара. Музыканты, облаченные в ярко-красные тоги с желтыми поясами, стояли на эстраде — каменной платформе, а амфитеатр за ними усиливал звук, будто мощный рупор.

В этой части карьера находились плотно пригнанные друг к другу зрительские места — около тысячи, — над которыми возвышался прозрачный купол наподобие пузыря с зелеными крапинками.

Доггинз сказал:

— Если хочешь как следует разглядеть, что будет на сцене во время представления, подыщи себе место в верхнем ряду. Начало где-то через полчаса. А я пошел: дела.

— Спасибо. — Найлу не терпелось посмотреть, что же там на сцене.

Однако через минуту Доггинз возвратился.

— Беда, — тихо и тревожно сказал он.

Найл повел глазами в ту сторону, откуда сейчас подошел Доггинз, и сердце обмерло. Среди спускающихся по склону четко выделялась компания женщин с нагими грудями. Сомнений не было: служительницы. На минуту Найла охватил безотчетный страх.

— Думаешь, это за мной?

— Нет. Они часто приходят сюда на праздник Грохота.

— Что мне делать?

— Не паникуй. Не думаю, что они тебя узнают. Ты для них обыкновенный раб. Но лучше держись от глаз подальше. — Он указал на полосатый шатер возле эстрады. — Там рабы вкалывают, увидишь. Мостига ты уже знаешь (тот, лысый, ты видел его утром). Пойди и спроси, чем можешь пригодиться.

Найл вошел в балаган и растерялся, такая там царила суматоха.

Основную часть пола занимали затейливые декорации: остров, на нем деревья. Над разрисованными голубыми волнами возвышался корабль на якоре, а поблизости в море впадал ручей. На берегу стояли соломенные хижины дикарей-островитян, а вокруг котла с несчастного вида матросом внутри заходился в пляске знахарь-колдун, у которого на шее болтался амулет с черепами. Найл определил, что и знахарь, и остров сделаны из дерева и папье-маше, их сейчас еще усердно размалевывали прямо на ходу подмастерья, ползая по сцене.

Задняя стенка шатра выходила непосредственно на стену карьера. Найл разглядел, что держится она за счет хитросплетения веревок, блоков и шкивов. Сразу за шатром в стене карьера находилась искусственная пещера, перед которой рабы разгружали подводу с бочонками. Лысоголовый, усталый и вконец издерганный, пытался, судя по всему, заправлять разом всем и вся. На вопрос Найла, какая помощь требуется, он лишь раздраженно фыркнул: «Катись отсюда и не мешай!» — но тотчас узнал юношу и воскликнул:

— А, это ты! Ничего, вот уж второй час как без тебя обходимся. Ты где шатался?

— Находился в распоряжении Доггинза.

— Ну что, давай гоняй рабов. На вот, возьми, пригодится. — Он протянул Найлу хлыст.

Парень пробрался в пещеру. Ее покатые стены вдавались глубоко в толщу породы. Все пространство от пола до потолка было забито деревянными бочонками и ящиками с фитилями и запалами. Один из бочонков валялся разбитый на полу, возле него скреб пол совершенно не пригодной для этого метлой косоглазый придурок. Найл сразу же уяснил: проблема не в том, что рабы медленно возятся, а, наоборот, в том, что носятся слишком быстро. Атмосфера праздника их сильно возбуждала, и они мельтешили, как ошалевшие муравьи, катя бочонки, волоча сундуки, забывая затем, куда их девать, и бросая прямо на дороге, где на них натыкались другие. Рыжий паренек с шишковидными коленями — очевидно, помощник лысого — изо всех сил старался их контролировать, но до него самого, видно, уже дошло, что это бесполезно.

Найл огляделся и смекнул, что надо делать. Рабов он разбил на тройки и каждой поставил определенную задачу. Для вида помахивал и хлыстом, но в этом, по сути, не было необходимости. Рабы реагировали на мысленные приказы с четкостью, напоминающей клейковидных мушек. Одна бригада подносила бочонки из глубины пещеры, другая грузила их на небольшие тачки, третья вкатывала в шатер. Там подмастерья, подхватив, определяли их в полое место под «островом». Работа была сделана за четверть часа, и лысый стал посматривать на Найла по-иному, с уважением. Когда Найл спросил, что делать дальше, тот ответил:

— Просто держи этих чертяк в сторонке, пока не подготовимся к началу.

Тут спереди в шатер вошел Доггинз, Найл по забывчивости махнул, но тот в ответ только сердито скривился и качнул досадливо головой. Через секунду Найл понял почему. Через вход одна за другой прошли человек пять служительниц, и впереди всех Одина. К счастью, она была увлечена разговором и в сторону Найла не смотрела. Юноша отвернулся и заспешил к заднему выходу.

Пороховой погреб был теперь пуст, расколотый бочонок так и валялся посреди пола, вокруг тонким слоем стелился серый порох. Найл прошел мимо него в глубину пещеры. Здесь стояла прохлада, влажно пахло грибами. Приятно было после суматохи шатра дать телу отдых. Найл облюбовал угол за нагромождением бочонков и присел на ящик с запалами. Через несколько секунд он утомленно закрыл глаза и приложился затылком к стене.