Башня страха
Шрифт:
Ему удалось незаметно доставить домашних к Насифу. Они захватили все, что смогли унести. Потом Лейла проводила мужа до двери. Она смотрела на него так, как в тот день, когда рота Аарона уходила в Башни. Оружие, с которым Аарон обращался весьма неуклюже, Лейла старалась не трогать.
— Будь осторожен, — проговорила она напоследок, и слова эти прозвучали не как обычное прощальное напутствие, а как горячая молитва.
Аарон поцеловал жену в лоб.
— Я буду очень осторожен, уж поверь. Я ведь совсем не герой.
— Не
На пороге Аарон обернулся и еще раз с каждым простился взглядом — особенно долго смотрел он на Стафу, — а затем вышел на улицу.
Наверное, вел его сам Арам. По дороге домой, на улице Чар, Аарон не встретил никого, хотя не сомневался, что наткнется на дартар, которые не примут во внимание, что на рукаве у него, видите ли, повязана цветная тесемка. Удача не изменила ему и на обратном пути.
Аарону и в голову не приходило поинтересоваться, куда подевались все те спешившие на улицу Чар всадники, те, которым предположительно надлежало удерживать геродиан в лабиринте.
— Аарон…
От изумления Аарон чуть было не схватился за меч. Он огляделся — и у входа в переулок, на том самом месте, увидел бел-Сидека. Он встревоженно огляделся снова, испуганно и подозрительно.
— Я один, Аарон, — и безоружен.
— Чего вы хотите?
— Хочу кое-что передать твоим друзьям-дартарам.
— Что такое?
— Порой даже враги играют нам на руку. Мы — моя фракция в Союзе — не хотим возвращения Накара. Я говорил Фа'таду, что готов позволить дартарам обчистить крепость, если взамен они уберутся из Кушмарраха.
— Так что вы хотели передать? — Аарон и верил, и не верил одновременно. У каждой клики в этом треклятом Союзе своя правда. Возможно, некоторые не совсем утратили связь с реальностью.
— Это очень просто и очень важно, Аарон. Они пытаются проникнуть в крепость не тем путем. Парадные ворота — лишь видимость магическая западня. Настоящий вход — с южной стороны. Он создан два столетия назад, поэтому никто не знает о нем. Стена в том месте кажется неповрежденной. Мне сказали, что ход снабжен системой сигнализации, поэтому появление ваше не будет неожиданностью.
— Они и так знают, что мы делаем. За нами наблюдают с самого утра.
— В самом деле? Поторопись в таком случае. Вы дали им уже слишком много времени. — Бел-Сидек проверил, свободна ли дорога, и снова нырнул в переулок.
Аарон тоже огляделся, но не увидел ничего, кроме мрачных зданий и пелены дождя. Он пожал плечами и заспешил вверх, на холм.
Дартары встретили его удивленными взглядами. Аарон направился прямо к Мо'атабару и пересказал ему историю бел-Сидека.
Мо'атабар не склонен был верить словам плотника, но вмешался Ногах.
— Пусть решает она, ведьма. Она-то должна разбираться в подобных вещах. И она уверена, что таким манером ничего не добьется.
— Дело дохлое, — пояснил Аарону Йосех. — Она уже потеряла троих заключенных,
Мо'атабар нахмурился: яйца курицу не учат. Однако он передал сообщение Аарона Анналайе.
Геродианская колдунья просияла, бросила то, чем занималась, и заспешила к южному фасаду крепости. Там она потыкалась немного туда-сюда, а потом застыла и молча уставилась в пространство. Затем она разразилась речью более бурной, чем вся ее болтовня до сих пор.
— Ты был прав, плотник, — переводил Мо'атабар. — Она клянет себя, что не нашла его раньше. Но оправдывается тем, что ход так дьявольски искусно спрятан.
— Она спорит сама с собой?
— А что ты хочешь? У всех геродиан крыша набекрень.
Рейхе нечего было делать, и она почти обезумела от ужаса. Насифу пришлось таскать ее за собой во время бесконечных обходов баррикад. Он нашел для нее работу — чтобы занять ум и руки. Необходимо было переключить внимание Рейхи на выполнение простых практических поручений.
Сам Насиф был почти доволен, что геродиане очутились в столь отчаянном положении. Отражение нападений предателей-дартар не оставляло времени для размышлений о судьбе Зуки.
Впрочем, атаки их становились все более вялыми. Дартары, похоже, не особенно стремились захватить Дом Правительства, им довольно было держать его в осаде и не пускать туда никого больше.
Насиф проклинал невозможность узнать, что происходит в городе. Проклинал дождь. В хорошую погоду с крыши Дома Правительства был виден весь Кушмаррах. Осажденные могли бы получать и передавать информацию с помощью сигнальных огней.
Судя по всему, армия геродиан находилась в бедственном положении.
Ох уж этот идиот Сулло!
Прибежал молоденький лейтенантик. Совсем ребенок, не следовало бы ему находиться здесь, где жизнь его может оборваться, так и не начавшись по-настоящему.
— Сэр, врач говорит, что полковник Бруда приходит в себя.
— Отлично, я сейчас приду. — Насиф проверил еще один пост: специально задержался, чтобы взять себя в руки. — Итак, подходит к концу звездный час Насифа бар бел-Абека, — обратился он к Рейхе, — а между тем ни одно дело не завершено.
Рейха не ответила. Она говорила только по необходимости и последний раз добровольно открывала рот, чтобы в общих словах поблагодарить за исцеление Рахеб Сэйхед.
Нерадостным было пробуждение полковника Бруды. Когда Насиф вошел в комнату, полковник сидел за столом, поглощая обильный завтрак.
— Все действительно так плохо, как мне доложили? — обратился он к Насифу, жуя абрикос.
— Наверное, еще хуже. Я не знаю. Мы отрезаны от города. Полагаю, дартары полностью контролируют Кушмаррах. Никто не пытался освободить Дом Правительства, не пытался даже пробраться к нам с донесением. Я сделал все возможное, то есть пытался продержаться хоть как-то.