Чтение онлайн

Стена рухнула. Волны одно за другим погребали под собой встречавшиеся на пути здания.

Через несколько минут вся запертая в лабиринте вода вырвалась на свободу.

Из порта — если бы нашлись там сторонние наблюдатели — зрелище было ужасающим. Водяная лавина с ревом неслась к заливу, увлекая за собой обломки домов, булыжники, трупы людей и животных…

Йосеха вытащили на крышу. На ним вылезли Мо'атабар и остальные дартары. Приготовили веревки. Люди Фа'тада ждали внизу.

Первой спустили геродианскую колдунью, чтобы она смогла сразу же заняться Арифом и ранеными. Анналайя

успела уже усыпить мальчика. Аарон же успел понять, что, проснувшись, сыночек его и не вспомнит так близко нависшую над ним угрозу. Конечно, какие-то воспоминания о днях плена останутся — но самое худшее изгладится без следа. Зато он никогда не забудет, как отец пришел ему на помощь.

После Йосеха настал черед Аарона. Едва коснувшись мостовой, он увидел Лейлу, и Миш, и Стафу. Даже старушка Рахеб ждала его. Правда, Миш смотрела не только на них с Арифом. Поглядывала она украдкой и на Йосеха. Колдунья почти исцелила его раны, и теперь юноша страдал не столько от боли, сколько от жестокого смущения. Братья же до небес превозносили его подвиги.

Лейла прижимала к себе Аарона и Арифа и рыдала Так, как не рыдала со дня возвращения мужа из геродианского плена. Весь страх и напряжение нашли выход в нескончаемом потоке слез.

— А как быть с этим? — спросил Меджах Махдаха, пиная ногой тело похитителя детей.

— А что с ним? Он подох наконец?

— Истек кровью, надо полагать.

— Так пускай валяется. Завтра Фа'тад пришлет сюда отряд чистильщиков. Они этим и займутся. Я устал как собака. Об одном мечтаю — спуститься с проклятой башни и завалиться спать.

Меджах пожал плечами, потыкал в труп носком сапога.

— А он был крепким парнем. Для вейдин.

— Замечательная эпитафия, братишка. Слова истинного дартарина. Твоя очередь. Давай спускайся по-быстрому.

Люди, которым поручено было вывести из крепости пленных, вынести сокровища, а заодно и тела погибших, не обнаружили трупа на крыше башни. Исчезновение его признали весьма загадочным, но ни у кого не было охоты долго ломать голову над этой загадкой.

Аарон утверждает, что больше рассказывать нечего. Однако он не совсем прав. Ведь История — это целая буханка, а не один ломоть, поток, увлекающий за собой жизни людей. История Аарона Хэбида — лишь частичка общей истории, результат одних и причина других событий.

Через шесть дней после падения кушмарраханской крепости произошло сражение войска Кретиуса Марко с ордой налетчиков-турок. Геродиане перебили или взяли в плен почти всех дикарей. Уцелела лишь жалкая горсточка. В тот же день, в сотнях километрах от Марко, на востоке, Диро Лусилло получил известие о событиях в Кушмаррахе. Гнев генерала обратился на сопутствующих ему наемников-дартар. Однако Джоаб сумел увести своих людей и бежал с ними дальше на восток, захватывая по дороге все мосты. Через четыре дня его отряд одним внезапным ударом овладел Семью Башнями. С запада же Кушмаррах был неприступен.

Чуть раньше геродианские корабли вошли в кушмарраханский порт и сдались без боя.

Прошло восемь дней с захвата крепости Накара Отвратительного, и Фа'тад ал-Акла, после долгих и жарких

споров с полковником Сису бел-Сидеком, объявил Кушмаррах Дартарским королевством. Бел-Сидек до конца дней своих оставался его первым визирем.

Другие атаманы Союза Живых не дожили до основания нового государства.

Фа'тад послал в горы Хадатха за оставшимися там дартарами. Таким образом он спас свое племя от вечного страха перед безжалостной засухой.

Через восемнадцать дней, ободренный неудачами Герода на западе, в войну вступил Хоркни, султан Аквира. Он и его союзники выиграли несколько сражений, но одно оказалось лишним: они захватили в плен главнокомандующего геродианской армией. Его сменил беженец Лентелло Кадо, который положил конец посягательствам Аквира на Альгедо. Союзники покинули Хоркни, а сам султан с сыновьями остались на поле боя.

Кушмаррах пережил правление пяти дартарских королей. Фа'тад правил восемнадцать лет. Джоаб — шесть месяцев. Моамар продержался три года. Фарук — восемь лет. И наконец, Джуба. Джуба был у власти двадцать девять лет, из них двадцать восемь война не прекращалась ни на минуту.

Аарон Хэбид до конца жизни строил корабли. С его верфи выходили отличные галеры, доставлявшие массу неприятностей геродианскому флоту. Сын его Ариф пошел по стопам отца. Но второй сын — Стафа — стал отважным капитаном. Одним из тех неустрашимых морских волков, которые до того донимали геродиан, что Сенат Империи объявил Третью Кушмарраханскую войну. Свояченица Аарона — Тамиса — посвятила себя богу Араму и умерла бездетной.

Насиф бар бел-Абек занял солидное положение в геродианской империи. Он достиг ранга проконсула и управлял последовательно тремя различными восточными провинциями. После отставки Насиф удалился на виллу в Карении. Сын его Зуки (Сукко) был знаменитым юристом и философом. Благодаря же внуку, Пробио, семья поднялась еще на одну ступень. Пробио стал сенатором.

Печально сложилась судьба Лентелло Кадо. Он умер в изгнании, угрюмым, разочаровавшимся во всех и вся стариком. Никакими блестящими победами, одержанными во славу Герода, он не смог заслужить прощения своих недоброжелателей в столице Империи.

Братья Ногах, Меджах и Йосех приняли знамя из рук неистового Фа'тада ал-Аклы. На суше и на море они преследовали и изничтожали геродиан.

На четвертом году Третьей Кушмарраханской войны Йосех привел флот в гавань Утиум, порт Герода. Он сжег город и геродианские корабли, а затем разорил окрестности самого Герода, хотя взять столицу Империи не смог.

На одиннадцатом году войны войска братьев высадились в Эдрии, к северу от Герода, и удерживали ее четырнадцать лет, несмотря на многочисленные попытки геродиан отбить город. Закрепившись в Эдрии, дартарские братья дважды осаждали столицу. Отвага их не знала границ, но каждый раз несгибаемое упорство и лучшая оснащенность геродианской армии не позволяли одержать окончательную победу.

Третья Кушмарраханская война продолжалась двадцать восемь лет. Кушмаррах выиграл все основные сражения, кроме последнего — у стен города.