Башня шутов
Шрифт:
– Ox, ooooox… Mon amour. Mon magicien. [22] Божественный мальчик… Чародей…
Qui confidunt in Domino, sicut mons Sionnon commovebitur in aeternum,qui habitat in Hierusalem…«Уже третий псалом, – подумал Рейневан. – Как же летят мгновения счастья».
– Reververe [23] , – промурлыкал он, опускаясь на колени. – Повернись, повернись,
22
Мой волшебник (фр.).
23
Повернись (фр.).
Адель повернулась, опустилась на колени и наклонилась, крепко ухватившись за липовые доски изголовья и подставив Рейневану всю обольстительную прелесть своего реверса. Афродита Каллипига – подумал он, приближаясь к ней. Античная аналогия и эротическая картинка сделали свое дело: приближался он не хуже недавно упомянутого святого Георгия, атакующего дракона направленным копьем. Стоя на коленях позади Адели, будто царь Соломон за одром из дерева ливанского, он обеими руками ухватил ее за виноградинки Енгедские. [24]
24
Там же, 1, 13.
– С кобылицей в колеснице фараоновой [25] , – прошептал он, наклонившись к ее шее, прекрасной, как столп Давидов. [26] – Я уподоблю тебя, возлюбленная моя.
И уподобил. Адель крикнула сквозь стиснутые зубы. Рейневан медленно провел руками вдоль ее мокрых от пота боков, взобрался на пальму и ухватился за ветви ее, отягощенные плодами. Бургундка откинула голову, как кобыла перед прыжком через препятствие.
Quia поп relinquet Dominus vergam peccatorum.Super sortem iustorumut non extendant iustiad iniquiatem manus suas…25
Там же, 1, 8.
26
Там же, 4, 4.
Груди Адели прыгали под руками Рейневана, как два козленка-двойни серны. Он подложил вторую руку под ее гранатовый сад.
– Duo… ubera tua, – стонал он, – sicut duo… hinuli capreae gemelli… qui pascuntur… in liliis… Umbilicus tuus crater… tornatilis numquam… indigens poculis… Venter luus sicut acervus… tritici vallatus liliis…
– Ax… aaaax… aaaax, – поддерживала контрапунктом бургундка, не знающая латыни.
Gloria Patri, et Filio et Spiritui sancto.Sicut erat in principio, et nunc, et semperet in saecula saeculorum, Amen.Alleluia!Монахи пели. А Рейневан, целующий шею Адели фон Стерча, ошалевший, очумевший, мчащийся через горы, скакавший по холмам, saliens in montibus, transiliens colles, был для любовницы словно юный олень на горах бальзамовых. Super monies aromatum.
Дверь распахнулась от удара с таким с грохотом и силой, что, сорвавшись с петель, вылетела
– Ах ты проститутка! – зарычал Морольд фон Стерча, выволакивая голую Адель из постели. – Ах ты тварь паскудная!
– Ах ты дрянь развратная! – подхватил Виттих, старший брат. Вольфгер же, второй по возрасту после Гельфрада, даже не раскрыл рта, смертельная ярость лишила его дара речи. Он ударил Адель по лицу. Бургундка вскрикнула. Вольфгер ударил снова, на этот раз наотмашь.
– Не смей ее бить, Стерча! – закричал Рейневан голосом ломким и панически дрожащим от парализующего чувства бессилия, вызванного полунатянутыми штанами. – Не смей, слышишь?
Восклицание подействовало, хоть и не совсем так, как он ожидал. Вольфгер и Виттих, на минуту забыв о неверной невестке, подскочили к Рейневану, и на него посыпались тычки и пинки. Вместо того чтобы защищаться, он сжался под градом ударов и упорно продолжал натягивать штаны, словно это были и не штаны вовсе, а какие-то волшебные, способные оградить и спасти его от ран доспехи, заколдованный панцирь Астольфа или Амадиса Галльского. Уголком глаза он увидел, что Виттих выхватывает нож. Адель взвизгнула.
– Не здесь, – буркнул на брата Вольфгер. – Не здесь!
Рейневан сумел подняться на колени. Виттих, разъяренный, бледный от бешенства, подскочил и хватанул его кулаком, снова свалив на пол. Адель пронзительно закричала, крик оборвался, когда Морольд ударил ее по лицу и рванул за волосы.
– Не смейте… – простонал Рейневан, – ее бить, мерзавцы!
– Ах ты сукин сын! – рявкнул Виттих. – Ну погоди!
Он подскочил, ударил, пнул раз, другой. Но тут его остановил Вольфгер.
– Не здесь, – повторил он спокойно, и было это спокойствие зловещее. – На двор его. Заберем в Берутов. Девку тоже.
– Невиноватая я! – завыла Адель фон Стерча. – Он меня околдовал! Очаровал! Это волшебник! Le sorcier! Le diab… [27]
Морольд ударом по лицу не дал ей договорить и буркнул:
– Заткнись, гулящая. Еще успеешь накричаться. Погоди малость.
– Не смейте ее бить! – вскричал Рейневан.
– Ты тоже, – угрожающе спокойно добавил Вольфгер, – еще успеешь накричаться, петушок! А ну на двор их.
Спускаться с мансарды надо было по довольно крутой лестнице. Братья Стерчи просто скинули оттуда Рейневана, он свалился на лестничную площадку, разломав при этом деревянные перильца. Не дав подняться, они снова схватили его и вышвырнули прямо на двор, на песок, украшенный испускающими пар свежими кучками конских яблок.
27
Чародей! Дья… (фр.)
– Гляньте-ка! Нет, вы только гляньте, – проговорил державший лошадей Никлас Стерча, почти мальчишка. – И кто это тут к нам свалился? Никак Рейнмар Беляу?
– Грамотей мудрила Беляу, – фукнул, останавливаясь над поднимающимся с песка Рейневаном, Иенч Кнобельсдорф по прозвищу Филин, кум и родня Стерчей. – Языкастый мудрила Беляу!
– Поэт сраный, – добавил Дитер Гакст, еще один дружок семьи. – Тоже мне Абеляр!
– А чтоб доказать ему, что и мы не лыком шиты, – сказал спускавшийся с лестницы Вольфгер, – поступим с ним так же, как поступили с Абеляром, пойманным у Элоизы. Тютелька в тютельку так же. Ну как, Белява? Как тебе нравится стать каплуном?