Чтение онлайн

Мне еще не приходилось слышать, чтобы Мэг болтала столько, сколько за столом у Салли и Пола. Складывалось ощущение, что присутствие добрых родителей рядом высвободило в ней что-то, что прежде было под надежным замком. Мэг рассказала им о наших сражениях с Коммодом и Калигулой. И о том, как мы освободили четыре древних оракула, а теперь вернулись в Нью-Йорк, чтобы дать отпор последнему и самому могущественному императору – Нерону. Пол и Салли внимательно слушали, время от времени выражая беспокойство или сочувствие. Когда Салли посмотрела

на меня и вздохнула: «Бедняжка!» – я чуть снова не разрыдался. Мне хотелось поплакать у нее на плече. И чтобы Пол одел меня в желтый комбинезончик и убаюкал.

– Значит, за вами охотится Нерон, – наконец сказал Пол. – Тот самый Нерон. Римский император устроил свое злодейское логово в небоскребе в центре города. – Он откинулся на спинку стула и положил руки на стол, словно пытаясь переварить новости вместе с едой. – Пожалуй, мне приходилось слышать вещи и побезумнее. И что вам теперь нужно сделать? Сразить его в бою? В очередной битве за Манхэттен?

Я вздрогнул:

– Надеюсь, что нет. Битва с Коммодом и Калигулой далась… тяжело для Лагеря Юпитера. Если бы я попросил Лагерь полукровок атаковать базу Нерона…

– Нет. – Лу, как истинный варвар, окунула кусок чесночного хлеба в салатную заправку. – Масштабный штурм – это самоубийство. Нерон к нему готов. Он его прямо-таки ждет. Будет множество сопутствующих жертв.

Ветер ударил в окна. Сверкнула молния, будто Зевс предостерегал меня: мол, что-то ты слишком расслабился от родительской заботы этих милых людей.

С каким бы подозрением я ни относился к Лугусельве, тут я ей поверил. Нерон с наслаждением вступит в бой, несмотря на случившееся с двумя его союзниками в заливе Сан-Франциско, а может, именно потому, что с ними это случилось. Спросить, что имела в виду Лу, говоря о «множестве сопутствующих жертв», я побоялся.

Полномасштабная война с Нероном не станет очередной битвой за Манхэттен. Когда армия Кроноса штурмовала Эмпайр-стейт-билдинг, вход на гору Олимп, титан Морфей усыпил всех смертных в Нью-Йорке. Сам город и его население почти не пострадали.

Но это совсем не в духе Нерона. Ему нравится действовать эффектно. Он предпочел бы хаос, вопящую толпу, бесчисленные смерти среди мирных жителей. Речь идет о человеке, который сжигал людей заживо, используя их как факелы на своих пиршествах в саду.

– Должен быть другой способ, – решил я. – Я больше не позволю, чтобы из-за меня страдали невиновные.

Салли Джексон сложила руки на груди. Несмотря на то что мы обсуждали довольно мрачные вещи, она улыбнулась:

– Кое-кто повзрослел.

Я подумал, что это она о Мэг. За последние полгода моя юная подруга и правда стала выше и… Стоп. Салли что, имеет в виду меня?

Моя первая мысль: какая нелепость! Мне четыре тысячи лет. Ничего я не повзрослел.

Она потянулась через стол и сжала мне руку:

– Когда

ты был здесь в прошлый раз, ты был совершенно растерян. Ты был таким… только не обижайся…

– Убогим, – ляпнул я. – Избалованным самовлюбленным нытиком. И мне было ужасно себя жалко.

Мэг кивала после каждого моего слова, будто я напевал ее любимую песенку:

– Тебе по-прежнему себя жалко.

– Но теперь, – продолжила Салли, снова сев ровно, – в тебе больше… человеческого, что ли.

Снова это слово – «человек». Еще недавно я бы посчитал его страшным оскорблением. А сейчас каждый раз, когда я его слышу, я вспоминаю завет Джейсона Грейса: «Помни, что значит быть человеком».

Он говорил не о проблемах, которых полно в жизни людей. А о лучшем, что есть в людях: о том, как человек способен встать на защиту справедливости; думать сначала о других, а потом уже о себе; упрямо верить, что ты можешь что-то изменить, даже если это значит, что придется умереть, защищая своих друзей и принципы. Богам это… да чего уж там – совсем не знакомо.

Как и Джейсон, Салли Джексон говорила о человечности как о достоинстве.

– Спасибо, – наконец произнес я.

Она кивнула:

– Чем мы можем помочь?

Лу, чавкая, закинула в рот последний кусок лазаньи:

– Вы сделали более чем достаточно, мама Джексон и папа Блофис. Нам пора идти.

Мэг посмотрела в окно, за которым бушевала гроза, и перевела взгляд на корзинку с чесночным хлебом:

– А можно мы останемся до утра?

– Отличная идея, – согласился Пол. – У нас полно места. Если люди Нерона в поисках вас рыскают по темным улицам и мокнут под проливным дождем… то лучше пусть они остаются там, а вы здесь, где тепло и уютно – разве нет?

Лу явно задумалась над его предложением. Она рыгнула – громко и продолжительно, – что в ее культуре, наверное, было знаком благодарности (или знаком того, что у нее газы).

– Ты говоришь мудро, папа Блофис. Лазанья твоя вкусна. Очень вкусна. Да и на камерах нас утром будет лучше видно.

– На камерах? – Я выпрямил спину. – На камерах наблюдения Нерона? Я думал, мы не хотим, чтобы нас заметили.

Лу пожала плечами:

– У меня есть план.

– Такой же, как в поезде? Потому что…

– Послушай-ка, малыш Лестер…

– Стоп! – приказал Пол. – Не будем ссориться. А то разбудим Эстель. Наверное, нам следовало спросить об этом раньше, но… э-э… – Он переводил взгляд с Мэг на меня, а затем на Лу. – Откуда вы вообще друг друга знаете?

– Лу взяла нас в заложники в поезде, – сообщил я.

– Я спасла вас от плена в поезде, – поправила она.

– Лу меня опекала, – сказала Мэг.

Все внимание обратилось к ней.

Салли удивленно вскинула брови. Уши Лу стали пунцовыми.