Чтение онлайн

Сейчас я сидел, прислоняясь спиной к маленькому красивому дубку, и наблюдал за тем, как на восточном небосклоне темнеют, превращаясь из белых в розовато-серые, клочковатые облака. Наблюдал, может быть, неосознанно пытаясь разглядеть формирующую их структуру.

А увидел тепловые волны, подобные тем, какие окружали корабли Братства. Правда, возле облаков они имели естественное происхождение, а там – искусственное. Понятия не имею, как мне удалось установить разницу и в чем она заключалась, но в правильности этого вывода сомнений не было. Таращился я столь пристально, что заболели глаза.

Пришлось закрыть их, и вместо того, чтобы присматриваться, я начал прислушиваться.

Неподалеку были такие же, как мы, бедолаги, проходившие обучение гармонизацию в других группах. Мы встречались с ними в коридорах жилого корпуса и порой болтали в столовой. Эти ребята не слишком отличались от нас, хотя, как мне казалось, находились в несколько лучшей форме и держались чуточку отстраненно. Вполне дружелюбно, с пониманием, но все же отстраненно.

Мне удалось разобрать голоса двоих из них, сидевших на скамье по ту сторону ограды:

»…Бриста, вот что они говорят…»

»…ладно хоть не Хамор…»

»…Хамор предпочтительнее Кандара. В империи какой – никакой, а порядок…»

Кассиус тоже как-то назвал Кандар наиболее хаотичным из всех континентов. Помнится, Тамра высказалось по этому поводу в том смысле, что, поскольку он ближе всех к Отшельничьему, то дело тут, наверное, в равновесии. Кассиус нахмурился, но поправлять ее не стал. Стало быть, она попала в точку.

Еще из услышанного совершенно новой для меня оказалась история о том, что, оказывается, маги хаоса правили из города Фэрхэвена в Кандаре большей частью мира. Пока не сотворили на небе новое солнце, расплавившее, как воск, большую часть зданий их столицы вместе с жителями. И хотя с тех пор сменилось не одно поколение, люди там, надо думать, остались такими же.

– Можно присесть рядом.

Чуть не подпрыгнув от неожиданности, я открыл глаза. Музыкальный голос принадлежал Кристал.

– Конечно… Правда, я не уверен, что составлю хорошую компанию.

– Я тоже. Мы с тобой два сапога пара.

Поджав ноги, она уселась примерно в локте от меня. Честно говоря, когда она не хихикала и не теребила свои длинные волосы (сейчас они были убраны наверх и перевязаны серебристыми шнурами), на нее было приятно смотреть. Грациозная, как Тамра, но без раздражающего высокомерия. И я подозревал, что, несмотря на дурацкое хихиканье, в ней кроется сила, о которой, возможно, она и сама не догадывается.

Раскатистый удар храмового колокола призвал желающих принять участие в вечерней медитации. Я этого делать не собирался и, к слову сказать, за магистром Кассиусом такой привычки тоже не замечал.

Кристал не двинулась, а вот двое мужчин со скамьи за оградой поднялись и ушли.

– Небось, пошли благодарить судьбу за то, что их посылают в Бристу, а не в Кандар, – вырвалось у меня.

– А куда зашлют нас, как думаешь?

– Нас? Нас-то точно в Кандар спровадят.

– Обычно ты бываешь прав… Не в рассуждениях, а когда дело касается фактов.

Я выпрямился, ощущая спиной твердый ствол дуба. Облака на востоке посерели, а набравший силу западный ветер взъерошил мне волосы. Он принес с собой легкий запах горьковато-сладкого апельсина.

– И что же с нами будет?

Я пожал плечами:

– Вот

уж не знаю. Компания у нас подобралась странная, но таковы, наверное, все, предназначенные к гармонизации. Вон Миртен, он вор и совершенно непонятно, как ему удалась протянуть так долго… Ринн по своей натуре воин, и ей самое место в пограничной страже. Саммелу впору сделаться миссионером в стране, где уже есть вера, не ставящая сострадание выше гармонии. Тамра на дух не переносит мужчин, а они – хорошо это или плохо – составляют примерно половину человечества. Дорте… Ну, не знаю…

– А ты?

Я снова пожал плечами – распространяться о себе охоты не было.

– Кассиус говорит, что на меня все нагоняет скуку. Скажи-ка лучше, как насчет тебя?

– А мне кажется, тебе скучно оттого, что ты хочешь все знать, но не желаешь в этом признаваться. Даже себе.

Второй удар колокола известил, что медитация началась.

– А как насчет тебя? – снова спросил я.

– Меня? – Кристал хихикнула, но совсем тихонько.

Я нахмурился.

– Что, противно хихикаю?

– Нет, почему… – Глянув через ее плечо в сторону маленького сада перед самой оградой, я приметил Миртена с Дорте, сидевших на скамье и игравших в карты. Надо думать, Миртену просто необходимо хоть изредка кого-нибудь облапошивать. Без этого он не может.

– Знаешь, у меня ведь был заключен брачный контракт. Один мужчина ничего не имел против моего хихиканья.

– Прости!

О таком, по молодости лет, я просто не подумал, а сейчас представил себе, что Братство предписало пройти гармонизацию Колдару или Корсо. Значит, Кристал оторвали от мужа!..

– Прости, я не знал.

– Ничего. По правде сказать, это стало прекрасным предлогом, чтобы со всем покончить. Ему будет только лучше, а мне… Мне уже лучше.

– Ты вот так взяла и ушла.

Я просто не мог представить, как бы моя матушка взяла и покинула отца.

– Вот ты смотришь на мои волосы, на грудь. Как все мужчины. Некоторые притворяются, будто этого не делают, а ты, похоже, не лицемер, – промолвила она чуть ли не шепотом.

– Верно, – согласился я.

Поерзав, она сменила позу, в которой сидела, оказавшись каким-то образом совсем рядом со мной. И спросила:

– О чем ты думаешь? О том, что я чувствую?

Вообще-то я думал о том, что будет, если ее обнять. Но, хоть и не был «лицемером», в этом не сознался.

– Ну… Вообще-то…

– О, Леррис… – голос ее замер.

Оказывается, в Найлане уже стемнело.

– Обними меня, – попросила она совсем по-детски.

Я обнял ее. Обнял – и только. Правда, уже ночью, лежа один в постели, я воображал себе нечто гораздо большее.

Как-то утром, правда, уже после занятий, Тэлрин привел нас в просторную залу, пол которой находился ниже уровня земли. Впрочем, и в этом полуподвальном помещении света было достаточно: его обеспечивали окна и стеклянная крыша. В отличие от учебных классов, каменные стены здесь покрывала белая, с оттенком миндаля, штукатурка, а пол, вместо плитки или досок, покрывал какой-то странный, пружинивший под ногами материал зеленоватого цвета.