Чтение онлайн

— Увижу, увижу. Повезло тебе что Маришка в деревню уехала, у плиты помочь некому. Ну и не думай, что много платить буду, времена нынче такие что не разбежишься. А отцу своему привет передавай… — махнул рукой трактирщик.

Глава 4

Неделя пролетела как один длинный, бесконечный день, слившийся в череду одинаковых рассветов и закатов. Лео просыпался теперь задолго до петухов — в четвёртом часу утра, когда весь город ещё спал, а над черепичными крышами висела предрассветная мгла. Нокс провожал

его в таверну, скользил по утренним улицам черной тенью, мягко ступая лапками по деревянным мосткам.

Трактир «Три Башни» встречал его тёмными окнами и тяжелым запахом вчерашнего эля и прогорклого масла, запахом, который никак не выветрить и не вывести, въевшийся в деревянные лавки, столы, в сами стены заведения. Лео тихо проскальзывал через служебный вход, стараясь не разбудить постояльцев, спящих на втором этаже, и спускался в полуподвальную кухню. Там его уже ждала огромная печь — чёрная, закопчённая, с тремя топками и чугунными дверцами, похожая на спящего дракона с большим, открытым зевом.

— Ну что, магикус, — бурчал появившийся следом повар Вильгельм, массивный мужик с руками как окорока, — покажи своё еще разок искусство. Все дрова сбережем… хорошо когда Дар есть, давай разжигай печку, а я пока мяса с ледника достану.

Лео кивал и принимался за работу. Сначала выгребал золу — серую, мягкую, ещё тёплую от вчерашнего жара. Потом укладывал дрова: снизу тяжелые, массивные поленья для долгого горения, сверху — сосновые щепки для быстрого розжига. И вот тут начиналось его маленькое чудо.

Он клал ладони на поленья и закрывал глаза. Тепло собиралось где-то глубоко внутри — не в пальцах, как учили в Академии, а в самой груди, возле сердца. Оттуда оно растекалось по рукам медленной, тягучей волной. Никакого огненного шара, никакого луча — просто ровное, глубокое тепло, которое проникало сквозь металл прямо в дрова.

Сначала начинали тлеть щепки. Потом занимались поленья — не взрывом пламени, а постепенно, словно сама древесина вспоминала, что когда-то была живым деревом под солнцем. Через несколько минут печь гудела ровным, сильным огнём, а Лео отступал, вытирая пот со лба. На всё про всё уходило в три раза меньше дров, чем обычно.

— Господин магикус, как всегда, в ударе. — насмешливо замечал Вильгельм, засучивая рукава: — Ладно, хватит стоять столбом. Бери котёл, будем кашу варить. Наёмники с утра жрут как не в себя, а у нас этих оглоедов полно.

Мясная каша — главное блюдо таверны. В огромный медный котёл сыпали ячмень, заливали бульоном от вчерашних костей, добавляли нарезанную требуху, лук, морковь и репу. Всё это должно было томиться часами, превращаясь в густую, сытную массу, от которой шёл пар и запах на всю округу. Лео научился мешать её длинной деревянной лопаткой, следить, чтобы не пригорела, вовремя подливать воду.

Параллельно жарилось мясо — свиные рёбра, куски баранины, иногда, если был такой заказ — цельную курицу могли пожарить, но для того нужно было чтобы огонь был медленным и томным, постепенно тушку прогревал. Если на обычный огонь такое поставить, то сгорит снаружи, а внутри будет сырым. Вильгельм орудовал ножом с невероятной скоростью, а Лео подавал, относил, подкладывал дрова, следил за огнём. К семи утра кухня превращалась в настоящее пекло — жар от печи, пар от котлов, дым от жаровен.

Где-то к этому времени подтягивалась

и зевающая Маришка, тертая девка из Буженовы, деревеньки на юге от Вардосы. У нее было приятное округлое лицо с веснушками, полные, белые руки и зеленая юбка с оборками. Все еще зевая, она тащила ведро с водой в общий зал, протирала столы и стулья, подметала пол и выбрасывала мусор. Они с Лео сперва не шибко и ладили, но потом Маришка все же сменила гнев на милость, признав, что с его появлением ей самой легче стало, ведь после утренней растопки и готовки он помогал ей со столами.

— Эй, ученик! — рявкал Вильгельм. — Хлеб не забыл? Живо неси из пекарни, пока свежий!

Лео выскакивал на улицу, жадно глотая прохладный утренний воздух, и бежал через два дома к пекарне мастера Отто. Там уже стоял в воздухе одуряющий запах свежей выпечки, такой, что казалось вдохни воздух всей грудью да обеими ноздрями и наешься от пуза. Там же ждали корзины с караваями — чёрный хлеб для простых постояльцев, белый — для тех, кто платит серебром, сладкий и мягкий, такой что можно есть прямо булками. Обратно приходилось идти медленнее, балансируя с тяжёлыми корзинами.

К этому моменту таверна оживала. Первыми спускались наёмники и приезжие торговцы — сонные, хмурые, с похмелья. Усаживались за длинные столы в общем зале, стучали кружками по дереву, требуя эля и еды. Лео носился между кухней и залом, разнося миски с кашей, куски мяса на деревянных досках, кружки с пивом и элем.

В зале тем временем уже шли неторопливые беседы, постояльцы и гости насытившись первыми порциями каши, запив это темным элем от винокурни дейна Куниша — начинали разговаривать. Это означало что первый утренний штурм кухни они выдержали. Лео помогал Маришке убрать со столов и как только она исчезала на кухне чтобы вычистить остатки еды и вымыть посуду — он оставался в зале за стойкой, вместо Клауса, который с появлением помощника стал позволять себе вставать позже, к обеду.

Лео же стоял за стойкой, помогая с редкими заказами с утра и слушая, о чем говорят в таверне. А в таверне говорили о многом.

— Говорят, Арнульф уже под Зильберштадтом стоит с двадцатью тысячами! Одних только тяжелых рыцарей две тысячи и тысяча магусов не меньше Пятого Круга! — гудел толстый купец в расшитом кафтане, размахивая кружкой так, что пена летела на соседей. — Гартман-то наш благочестивый едва пятнадцать тысяч насобирал, да и те — половина ополченцы!

— Чушь собачья! — перебил его худой наёмник с обветренным лицом. — Я из-под Зильберштадта только что. Никакого Арнульфа там и духу нет. Зато граф Освальд открыто за него выступил — даже знамёна поменял, гарнизоны усилил. Говорит, не пустит войска Гартмана через свои земли.

— Знамена поменял? Серьезное дело… — крутит носом его собеседник: — так же можно и в немилость впасть, коли старик Гартман Четвертый победит. Даже благородный дейн может эдак титула лишиться и земель…

— Кто в это верит? Гартман Благочестивный страну удержать в кулаке не сможет. Это ж нужно всех благородных дейнов к ногтю прижать, а у него почитай у самого в семье проблемы, он же Изольду даже не в состоянии обуздать, недаром шепчутся что наследный принц Генрих на него вовсе не похож. Ежели ты в собственном семействе не в состоянии порядок навести, как ты страну удержишь?