Бас
Шрифт:
— Я тоже тебя люблю. Мне просто жаль, что всё так закончилось. Он, казалось, был влюблён в тебя. Я действительно думала, что он образумился.
— Похоже, некоторые люди — просто заблудшие души. И они действительно предпочитают быть одинокими. Они нуждаются в свободе больше, чем в любви и общении. Лучше узнать об этом сейчас, чем продолжать отношения, которые в конечном счёте обречены, потому что они не в состоянии доверять и связывать себя обязательствами. — Я улыбнулась ей всё той же храброй улыбкой в стиле «что поделаешь», которую носила в течение последних двадцати четырёх часов. Мои щёки
— В тебе полно дерьма, — вздохнула она.
Я улыбнулась ещё шире.
— Перестань делать вид, будто тебе плевать на всё. Я хорошо знаю, что этот мудак вырвал сердце прямо из твоей груди и растоптал его своими огромными чёрными ботинками.
— Хорошая визуализация.
— Ненавижу его. В следующий раз, когда мы будем ужинать с группой, я пырну его вилкой.
— Ты не сделаешь этого, — сказала я, поглаживая её руку. — Ты будешь вежливой и продолжишь вести себя, как обычно.
Она сузила глаза и упрямо взглянула на меня.
— Ради Мала, — сказала я. — Я поеду домой и подготовлю детскую комнату. Всё будет хорошо, Энн. Правда.
— Позволь мне поехать с тобой.
— Нет. — Я решительно покачала головой. — Конечно, нет. Ты никогда не была в Европе. Ты с нетерпением ждала этой поездки в течение нескольких месяцев. Это всего лишь шесть недель. Я справлюсь. Кроме того, честно говоря, сейчас мне нужно побыть одной.
Её плечи опустились в поражении.
— Пообещай, что позвонишь мне, если я буду тебе нужна.
Я подняла руку.
— Торжественно клянусь.
— Хм.
— Расслабься, мы будем зависать вместе с Киллером.
— Он определённо будет чувствовать себя лучше, когда ты заберёшь его из отеля для животных. Хоть какой-то положительный момент. В последние несколько раз, когда я звонила, он напрочь отказывался разговаривать со мной.
— Это же собака, Энн. Он не может разговаривать.
Она ещё больше нахмурилась.
— Но раньше он слегка потявкивал и лаял мне. Ты знаешь, что я имею в виду. Я боюсь, что он чувствует себя брошенным. Он очень чувствительный. В глубине души он такой же, как и Мал.
— Такой же безумец, гоняющийся за собственным хвостом, пока не упадёт, — сказала я. — Вообще-то, ты права, он и правда похож на Мала.
— Верно, — задумчиво кивнула Энн.
— Ну, прежде чем ты вернешься, я обещаю применить все свои психологические навыки, чтобы решить его проблемы. — По моему опыту, счастье Киллера можно купить пачкой канадского бекона и уничтожением «Конверса» Мала. Я уже стащила достаточно новый на вид кед из шкафа Мала специально для этой цели. Собака вернётся к своему обычному хвостомахательному, радостному, психическому состоянию в ближайшее время.
Понадобится немного больше времени, чтобы побороть моё собственное чувство брошенности.
Завтра «Стейдж Дайв» отправятся в Монреаль, а затем в Европу. Немного раньше, в тайне от всех, я вернусь в Орегон. Этим вечером все собирались на концерт, чтобы увидеть выступление с ещё одной новой песней. Полагаю, теперь это новая традиция. Хорошо. Казалось, Дэвид был в прекрасной писательской форме в эти дни — многое в турне зависело от него. Когда они уйдут, я по-быстренькому смотаюсь. Энн не знает об этом, она думает,
Кроме того, городок на побережье Орегона был красивым в это время года. Пресса не будет поджидать меня там. Я поеду туда на мустанге и сниму комнату с видом на океан. Красивый вид поможет мне взять себя в руки, преодолеть отчаяние и позитивно настроиться на мысль о том, что я стану матерью-одиночкой. У нас с фасолинкой всё будет хорошо. И у Киллера тоже, если на то пошло.
— Ты просто ляжешь спать? — спросила Энн, застёгивая мой чемодан и стаскивая его с кровати.
— Ага. Я приму душ, а потом завалюсь в кровать. Спасибо, что помогла мне собраться, — сказала я. — Тебе лучше идти. Ребята уже скоро выйдут на сцену. И ты же знаешь, какие в Нью-Йорке пробки.
Она поцеловала меня в макушку. Затем её переклинило, и она обеими руками взъерошила мои волосы, как будто нам снова было по четырнадцать лет.
— Господи, когда ты, наконец, повзрослеешь? — проворчала я, смахивая свои длинные локоны с лица.
— Спокойной ночи, — улыбнулась она. Брак с Малом, видимо, вернул её в детство, которого у неё в своё время не было из-за эгоизма наших родителей. Это хорошо, хотя иногда немного раздражает. Нужно не забыть натянуть ей в отместку трусы, когда мы увидимся в следующий раз.
— Спокойной ночи.
Она вышла, помахав на прощание.
Я сидела совершенно неподвижно в ожидании щелчка закрывающейся двери. Затем, просто для уверенности, я подождала ещё десять минут. И... да. Операция «Побег» началась.
Я скользнула в свои чёрные балетки и заправила светлые волосы под обычную чёрную кепку, поднимая ручку чемодана. Готово. Я забронировала свой билет в одну сторону заранее, когда чрезвычайно долго сидела в туалете. Казалось, это было единственным местом, где некоторые заинтересованные личности не смогли бы докучать мне каждые две минуты: Была ли я голодна? Нет. Не хочу ли я пить? Не-а. Может снова затронем чертовски ужасные события прошлой ночи, а затем ты хорошенько поплачешь на плече заинтересованной личности и получишь кучу обнимашек? Ни за что. Но спасибо, что спросили.
Я любила девчонок. Честно. Но именно в тот момент мне нужно было побыть одной.
Я высунула голову за дверь. Ничего. Никаких признаков охраны на горизонте. Как и ожидалось, учитывая, что я пообещала оставаться в своём номере, а получить доступ на этаж можно только со специальным ключом. Я спустилась вниз на блестящем лифте. Я практически бежала по яркому, оживлённому холлу отеля, таща за собою чемодан. Мой вылет будет примерно через два часа. Даже с адскими нью-йоркскими пробками мне должно хватить времени, чтобы добраться до аэропорта и пройти контроль.