Бас
Шрифт:
— Что? Покажи мне. — Гигантская лапа схватила мою ногу и потащила к себе на колени. Без прелюдии он засучил штанину джинсов и снял сандалию, бросив её на пол. — Выглядит прекрасно. С ней всё в порядке.
— Моё тело задерживает жидкость. Это отвратительно.
Одной рукой он откинул назад свою длинную, тёмную чёлку, и взглянул на меня с сомнением.
— Отпусти мою ступню, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты смотрел на неё.
Он медленно покачал головой.
— Это все, что ты делала в прошлом месяце? Убеждала себя во всяком бреде и плакала
— Моя лодыжка стала определённо толще, Бен. И я объяснила по поводу рекламы собачьего корма. Отдай мне ногу.
— Нет. — Он засунул одну ногу под другую и поместил мою ступню сверху, прежде чем начать массировать пальцы моих ног. Чёрт, как же хорошо. У мужчины были невероятно сильные пальцы. Должно быть, это результат игры на басу. Его большие пальцы вонзались глубоко в свод ступни, и мой позвоночник буквально плавился. Небеса, нирвана — всё это было в моей власти, пока он продолжал делать своё дело.
— Боже, как же хорошо, — вздохнула я блаженно, погружаясь глубже в ванну.
Он издал грубый рык. Я бы могла перевести это словом «хорошо».
— С твоей рукой всё в порядке? — спросила я в конце концов.
Он посмотрел на меня из-под темных бровей, губы были сжаты. Его волшебные пальцы на мгновение остановились, затем продолжили массировать.
— Я, возможно, оставил дыру в стене или несколько, после того как Джим ушёл.
— О.
— Он был прав. Ты одна справлялась со всем этим с самого начала, а всё, что сделал я, это откупился от проблемы, в надежде, что она исчезнет. — Он спустился вниз, растирая пятку и уделяя внимание моей опухшей лодыжке. — Я не хотел ничего знать, Лиз. Вот почему я держался на расстоянии. Я просто хотел жить, как обычно, притвориться, будто ничего не происходит.
— Я тоже. Но моё тело постоянно всё портит. — Я смеялась, несмотря на то, что тема была явно невесёлой. — Мы не такие уж и разные, Бен. Эта ситуация привела нас обоих в замешательство, и это ещё, мягко говоря.
— Не оправдывай меня, — ворчал он.
— Ладно, ты — засранец, и подвёл меня. Снова. Чувствуешь себя лучше?
На этот раз его улыбка стала намного шире.
— Думал, мы не ругаемся.
— Ой.
Удивительно, как массаж ступни влиял на моё настроение. В тот момент я любила весь мир. Истинный гнев был за пределами моей досягаемости. Бен схватил другую ступню, снова закатал мои джинсы и отбросил сандалию. Я не сопротивлялась — нет, сударь, ни за что.
— Могу я задать тебе вопрос? — спросила я.
— Валяй.
— Почему ты не хочешь иметь детей?
— Потому что это я, Лиз. Что видишь, то и получишь. Мне нравится, когда всё спокойно, легко. Но ты и я, между нами никогда не было всё гладко. С той минуты, когда я тебя увидел, всё было сложно. Сначала с Малом, а затем с разницей в возрасте, и теперь с беременностью. — Он покачал головой. — Некоторым женщинам плевать, когда я прихожу и ухожу. Всё хорошо. Но тебе и ребёнку, вам нужно больше, чем это. И вы заслуживаете большего.
— Мы мешаем твоему образу жизни.
Он
— Дело не только в этом. Дерьмо. Никогда не пытался объяснить это кому-то раньше. Когда ты была ребёнком, ты когда-нибудь играла в какую-нибудь игру, которая просто переворачивала твой мир? И ты просыпалась утром и понимала, что сегодня тебе ничего не нужно делать, только играть в эту игру весь день, и чувствовала, словно жизнь не могла быть лучше? Вот какова моя жизнь. Каждый день я встаю и занимаюсь музыкой, я что-то создаю.
Я печально кивнула, наконец-то понимая. Бен был человеком, живущим своей мечтой. Как будто кто-то мог с этим поспорить. Возможно, он свыкнулся с мыслью обо мне. Однако, реальность была таковой, что для меня никогда не будет места в его жизни.
— Когда ребята заняты, я могу сесть на самолет и попробовать что-то новенькое с другой группой, — продолжал он. — Провести время или стать приглашённым артистом в их альбоме. Даже наигрывать музыку с незнакомыми людьми в каком-то дерьмовом маленьком баре, где никто не знает моего имени. Такова моя жизнь, каждый день. Я делаю что-нибудь новое, учусь чему-нибудь. И это охрененно. Ничто не сравнится с этим.
— Звучит замечательно.
— Так и есть, — сказал он. — Вот почему я никогда не думал о детях. Даже девушка казалась слишком большим отвлечением. Не пойми меня неправильно, мне нравятся женщины. Но всегда было легче найти кого-то на ночь, чем связываться с чем-то, что противоречит тому, кто я есть, что я люблю делать.
Я кивнула. Что тут скажешь? Вступать в отношения и ожидать, что другой человек изменится, было глупо. У нас с Беном всё закончилось прежде, чем началось, я просто об этом не знала, не понимала до этого момента. Несомненно, я ему нравилась, но этого было недостаточно.
— Это не значит, что я не буду рядом с тобой и нашим ребёнком. Ты сказала, что мы можем быть друзьями, — сказал он. — Это предложение всё ещё в силе?
Быть друзьями было правильным решением. Я отбросила своё разочарование и нацепила улыбку на лицо.
— Безусловно.
— Мне бы хотелось этого.
Были только я и фасолинка, фасолинка и я. Что бы ни случилось, у меня будет поддержка моей малышки. Её отец мог делать всё, что пожелает. И правда была в том, что если бы он вот так продолжал массировать мои ступни, я бы была его лучшим другом, несмотря на дыру в моём сердце.
Он продолжал смотреть вниз, полностью концентрируясь на своей работе. Как правило, мои ступни не были такими увлекательными. В конце концов, у него мог быть фут-фетиш. Пальцы вырисовывали успокаивающие круги на моей дрянной лодыжке, прежде чем ещё раз упереться в свод ступни. Абсолютное и совершенное блаженство. Я в значительной степени чувствовала, как мои сумасшедшие детские гормоны сдают позиции и предлагают ему себя, прихорашиваясь и называя его Папочкой, грязными словечками. Что эти руки могли бы сделать со мной. Каждая частичка меня чувствовала себя легко и чудесно. Даже трепетала.