Чтение онлайн

Мне позарез требовались телефон и хотя бы час передышки. Непременно надо было связаться со Станнингтоном или на худой конец со Стивом. В деревенском доме Этера, вдали от Варшавы, был шанс удрать в случае чего и неограниченная возможность связи.

Дрожа от страха, я поехала в Ориль. По дороге выдумала легенду для домработницы Этера. Фамилию мне подсказала афиша, которую я видела в городе. Виджиелла Меллоджина. Колоратурное сопрано. Хай живе. Жизнь у нее будет короткая, вокальных талантов никто проверить не успеет. Вит Брыкала нужен был мне только затем,

чтобы спрятать машину.

Дом номер десять. Во дворе кончился бензин в баке, пришлось вручную толкать «фиат» в амбар, где его и заперли.

– Вы очаровали Туза, – словно в шутку, но с оттенком обиды заметил Виташка, когда его грозный товарищ махал мне хвостом, вместо того чтобы облаивать.

– Меня все собаки любят. – Это была чистая правда.

Возможно, это свойство передалось мне от деда, того, который «ссучился». Симпатию четвероногих я завоевываю сразу. Может, они раз и навсегда приняли меня в свою стаю, с тех пор как в детстве я ночевала в собачьих конурах, а щенки-найденыши спали в моей постели? Нас вместе драли ремнем, не глядя, где кутенок, а где ребенок, если мы пытались усесться на парадную плюшевую оттоманку. Должно быть, с той поры собаки принимают меня за щенка-переростка.

– Этер уехал… наверное, оставил вам ключи? – осторожно спросила я у Виташковой, которая сгорала от желания узнать, откуда я взялась.

Легенда сочинилась сама собой. Я поймала себя на том, что итальянские словечки вставляю в речь с акцентом синьоры Оверолы, с южным неаполитанским выговором.

Виташкова, берегом Буга ведя меня к дому, успела выложить всю подноготную о профессорском дачном поселке, о Брыкалах, о самой себе, о старосте Мишковяке, о том, как в Ориле уважают и любят адвоката Оскерко.

– Житье вам тут будет как у Христа за пазухой. Ежели гость какой придет, он в трубку скажет, а вы услышите. Тогда нажмете вон ту кнопочку, только зеленую с черной не спутайте. Зеленая ворота открывает, а черная завывалку включает. Это сторож такой электрический. Как кто забор тронет, сторож ка-а-ак рявкнет – не дай бог! Чуткая тварь!

Проинструктировав меня, Виташкова ушла.

Дом дышал покоем и безопасностью.

Не искушать судьбу! Превратиться в малограмотную туповатую бабу, служанку. Внешность и одежду можно одолжить у домработницы, к счастью, она примерно того же роста и телосложения.

На лицо – гуммозу, которая стягивает кожу, как настоящие морщины, по-быстрому выкрасить волосы под седину. Я связала космы в пучок, упрятала под кружевной чепчик. В каморке за кухней отыскалась и подходящая одежда.

Неровно и коротко обрезала ногти, втерла под них мелкий графит. На тыльную сторону ладоней – кляксы из хны, на остальное – старящую жидкость. Теперь даже вблизи это старые, изуродованные руки, покрытые стариковскими пятнами. У них только один недостаток – от воды молодеют. Красители, дающие столь натуральный эффект, растворяются в воде.

То и дело звонил телефон, автоответчик на трех языках проговаривал текст, но никто не отзывался, на том конце вешали трубку.

Проверяют. Значит,

если я буду долго занимать линию, выдам свое присутствие. Следует разговаривать как можно короче – столько, сколько бубнит автоответчик. Звонить в Калифорнию не буду, лишний риск мне ни к чему. Попробую склонить к сотрудничеству Оскерко.

Я отключила автоответчик и набрала номер адвоката. Я сделала все, что могла, чтобы не навести его на Ориль. Здесь нам встречаться нельзя. Если я «хвост» и не привела, то за адвокатом непременно примчится свора. Плохо, коли еле слышная пульсация в телефоне выдаст, откуда я звоню, но тут уж я бессильна…

Ну вот, разговор позади. Всей правды я не сказала, но результат налицо – адвокат согласился встретиться. Мне стало легче.

Напряжение слегка спало, я даже немного подремала в кресле. И вдруг откуда-то всплыла уверенность, что ни к чему вся эта осторожность: они уже здесь!

Я напряглась, превратилась в одно большое ухо. Страх парализовал меня. Съежиться, пропасть, стать невидимой! И тут же как удар кнутом: принять игру! Сколько можно бегать! По крайней мере, узнаю, что мне грозит. Принять вызов, не дожидаясь, пока условия игры изменятся к худшему. Тут у меня есть небольшое преимущество. Я играю на своем поле.

– Это знакомый Этера, откройте, пожалуйста, – прохрипел домофон.

Ну вот, конец. У меня еще есть возможность убежать. Ну, уж нет! Поступлю так, как решила! Скорее капли в глаза! Вот так. Страшная рёзь обожгла глазницы, веки покраснели, набрякли слезами. Крутая штука эти капельки, вызывают самое настоящее воспаление слизистой, поэтому я редко пускаю их в ход. Ватный тампон под верхнюю губу. Ага! Одна щека тотчас распухла. Капли тоже сделали свое дело – один глаз заплыл. Подвязала платком «больной' зуб. Все, с гримом покончено.

– Это знакомый Этера, есть в доме кто живой?

– Виташкова, – бормотнула я в мембрану домофона глухим, шепелявым голосом. – Щас отомкну, только вот собаку позову, по саду шастает…

Звать собаку не надо, Сава лежит возле меня. При слове «собака» она насторожила ухо и приоткрыла один глаз.

– Пойдем, песик, так будет лучше для нас обеих. – Я взяла ее за ошейник, погладила большую серую башку.

Сава неохотно поднялась, явно обеспокоенная. Наверное, почуяла тех, за калиткой. Я привязала ее возле конуры. Дождь хлещет все сильнее. Вернувшись в дом, нажала на зеленую кнопку. Теперь у меня уже нет выбора. Целую вечность идут они по тропинке. Наконец – стук в дверь.

– Иду, иду!

Я зашаркала по просторной прихожей, клятвенно заверяя себя, что никогда в жизни больше не стану выкидывать такие коленца. Ничего нового, я всякий раз так себе обещаю. С минуту копалась с замками, чтобы они слышали. Руки у меня тряслись.

Наконец дверь открылась.

– А Этер где-то гуляет…

Страх исчезает вместе со мной. На пороге стояла старая тупая шепелявая баба с воспалением надкостницы.

Мне удалось взять себя в руки, хотя за дверью оказались гости хуже не придумаешь. Старые знакомые…