Чтение онлайн

Не до конца отошедшая от смеха Лиза протянула мне перевязь с парадной шпагой. Игрушка, усыпанная бриллиантами, а не оружие.

– Надень. И вот это тоже, – вытащила откуда-то массивную золотую цепь с баронским медальоном, на котором был выгравирован серп и молот.

Я прошёлся по спальне. Неудобно, но терпимо.

– Чего молчишь, скажи что-нибудь, – не выдержал я.

– Ага, проняло, дорогой! Жаждешь оценки? Неудобно себя чувствуешь? А что же ты мне ни одного комплимента по поводу одежды не говоришь, а?

– Не

издевайся, мне и так неудобно. Рюшечки какие-то, штаны обтягивают. Тьфу! И ни одного кармана!

– Привыкай, родной, к нелёгкой женской доле. У меня тоже на платьях ни одного кармана! – И снова закатилась в хохоте.

– Нет, ну в самом деле, куда что класть? Ты сумочку можешь взять.

– И ты возьми, – еле выдавила она сквозь смех.

– Да я же серьёзно! – рассердился я. – Сброшу сейчас всю эту мерзость и в обычных брюках и рубашке на свадьбу приду! Мне наплевать, ты меня знаешь.

– Ой, напугал! – И, с трудом успокоившись, протянула мне широкий пояс из тонко выделанной кожи, украшенный разноцветными камнями. К поясу на золотых цепочках крепился кошель. – Давно я так не веселилась.

– Рад за тебя, – хмуро буркнул я в ответ. – Это что, все настоящие самоцветы?

– А то! Владетель ты или кто? Это я, – тяжко вздохнула, – неизвестно кто. Так, очередная фаворитка могущественного барона. Эх, нелёгкая моя доля…

И с любопытством на меня покосилась. Я остался невозмутим, не фиг надо мной ржать. А Лиза и не надеялась на ответ.

– Не уходи никуда, сейчас я переоденусь, оценишь. Надеюсь на твою искренность. Зря надеюсь, конечно, но всё равно оцени. Я отгадаю по нюансам твоего смеха. И не подглядывай! – выкрикнула уже из-за ширмы.

Вот ещё, подглядывать! Чего я не видел? Хотя… любопытно, но лень вставать. И сознанием гулять неохота. И выходить из комнаты в таком виде. Чёрт бы побрал эту свадьбу!

Торжество началось ровно в два. Народу в храме – яблоку негде упасть. Повсюду живые цветы и разноцветные ленты, люди наряжены. В воздухе витал непередаваемый аромат предвкушения праздника вместе с приятным запахом полевых цветов.

На возвышении рядом с алтарём стояли жених, невеста и епископ. Рон в строгом чёрном камзоле, Агна в роскошном белом платье – один к одному из нашего загса, Хуго в ослепительно-белом балахоне.

Я от всей души позавидовал Рону: мне бы такой костюмчик, а то сверкаю, как новогодняя ёлка! Зато остальные мои «подданные» моим нарядом восхитились. Одна Асмильда посмотрела насмешливо, тщательно это маскируя, и я был полностью с ней солидарен, даже подмигнул. Хорошая гостья, ни капли мне не докучает, возле Витара трётся.

Хуго приступил к церемонии:

– В этом святом месте двое любящих сердец собрались осенить себя благодатью Спасителя. Пройти ритуал опоясывания и связать себя узами брака… – Он говорил патетично и долго. О любви, о верности, о вере и о многом другом.

Потом

заиграла нежно-грустная музыка и запел хор. Музыканты – приглашённые, а хор наш, любительский. Пел хоть и непрофессионально, зато душевно. Во время пения мальчик и девочка поочерёдно и очень старательно обвязали жениха и невесту алыми шёлковыми лентами со свисающими на длинных шнурах кисточками. Опоясав брачующихся, дети встали с ними под руку. Мальчик с женихом, девочка с невестой. Музыка смолкла.

– Желаешь ли ты, Рон ор’Галар, взять в жёны Агну Римпис? – До боли знакомые слова из уст епископа прозвучали громко и торжественно.

– Да.

– Желаешь ли ты, Агна Римпис, выйти замуж за Рона ор’Галара?

– Да.

– Да благословит Спаситель ваш брак, принятый без принуждения, осмысленный вами, и по велению сердец!

Хуго шагнул к новобрачным, поднял свисающие кисти и связал их друг с другом.

Как только кисти соприкоснулись, от них разошлась знакомая мне пелена и окатила мужа, жену и служителя. Их ауры полыхнули радостью.

– Пред Спасителем нашим я свидетельствую о завершении обряда и объявляю вас мужем и женой! Слава Спасителю!

– Слава! Слава!..

Грянула торжественно-весёлая песня. Её запел хор и быстро подхватил зал. Молодожёны с глупо улыбающимися лицами развернулись к людям. Поклонились в пояс и стали спускаться, ведомые детьми. Люди перед ними расступались, не переставая старательно орать песню о счастье для новой семьи, о куче детишек, о безбедной долгой жизни и крепком здоровье. Пели и дружно вскидывали вверх руки во время незамысловатого фривольного припева:

Вечерами, муж, не ленись,О жене всегда вспоминай,До утра неустанно трудисьИ жене уставать не давай!

Епископ остался стоять возле алтаря и умиленно смотрел вслед уходящим, сцепив руки в замок и рефлекторно крутя большими пальцами. Руки смешно огибали солидный хуговский живот.

– Слушай, – прокричал я Лизе в ухо, стараясь переорать поющую толпу, – а если бы благодати не было, их бы не поженили?

– Поженили бы. Её часто нет, поэтому служители и используют выражение «свидетельствую о завершении обряда» и ни слова о благодати.

– Но почему она не всегда снисходит?

– А я знаю? Потому что часто не по любви женятся, наверное. А к чему это ты? – Она подозрительно уставилась на меня.

– Не-е, у наших благодать была, я видел. Просто так, любопытно, насколько серьёзен у вас обряд.

– И?

– Что «и»?

– Договаривай.

– Нечего договаривать! Сначала, увидев благодать, подумал, что очень серьёзен, а после твоих слов передумал.

– Вот и я ночью передумаю, чурбан бесчувственный.

– Пойдём, выходить пора.