Чтение онлайн

Что еще можно было сделать?

Допросить пленника.

Усатый сарацин сидел на каменном полу, прислоненный спиной к бордюру. Одежда его была изорвана, грязные босые ноги бессильно распластались по камням, а на лысой голове – потные, кровавые разводы. Обрубок левой руки замотан тряпками.

– Почему он кричал? – обратился Мартин де Варгас к лекарю.

– Я прижег ему рану.

– Чем?

– Вот этим факелом. Я всегда так делаю, чтобы рана не загноилась.

– Он может говорить?

– Он без чувств,

– Облейте его водой.

– Это бесполезно,

вода слишком теплая, он не очнется.

– Мне нужно с ним поговорить, он должен мне рассказать, что тут произошло.

Сзади к капитану подошел лейтенант Лозано:

– Хотите, я вам расскажу это, господин капитан?

Мартин де Варгас хмуро посмотрел на своего помощника:

– Говорите.

– Взгляните туда.

Он указывал на набережную порта, там толпились какие-то люди и размахивали флагами.

– Алжир взят войсками его величества короля Карла!

Голос Лозано звучал невыносимо торжественно.

– Защитники Пеньона знали, что их положение безнадежно, и предпочли бегство гибели.

Это было похоже на правду, но Мартину де Варгасу было неприятно, что эта правда звучит из уст Лозано.

– Что нам делать с этим сарацином? – поинтересовался лекарь.

– Да заколите его! – бодро посоветовал лейтенант.

– Нет! – приказал капитан. Не столько из человеколюбивых побуждений, сколько из неприязни к лейтенанту.—Отнесите его к прочим раненым. Если он умрет…– Капитан еще раз внимательно посмотрел на лежащего и не закончил фразу.

А теперь самое время привести разговор отца Хавьера, короля Фердинанда и кардинала Хименеса, состоявшийся за три года до описываемых событий, о котором упоминалось во второй главе этого романа.

– Я хочу рассуждать, ваше величество, сейчас о той роли, что играет в порядке движения всех событий нашего мира скрытая дьявольская воля. Никому не придет в голову отрицать, что сатана интересуется не только душами людей отдельных, но и судьбами всего мира и хотел бы на них влиять. Недаром его зовут врагом рода человеческого. Заметьте, не одного какого-то человека, но всего его рода. Этот пункт представляется мне важным чрезвычайно.

Фердинанд закрыл глаза и застонал.

Почти в тот же самый момент справа от роскошной спинки его кровати отворилась потайная дверь и из нее появился невысокий, субтильного сложения человек в красной мантии и красной четырехугольной шапке. Это был не кто иной, как кардинал Хименес де Сиснерос, в обычное время фактически второе лицо в объединенном королевстве Леона, Кастилии и Арагона. Отец Хавьер воспринял это неожиданное явление вполне спокойно. Появись из этой двери сам Папа, он и тогда не выказал бы особого удивления.

Приняв положенные знаки почтения от священника своей епархии, кардинал справился у короля о его здоровье, несмотря на то что общался с ним не более четверти часа назад. Потом уселся в обитое парчой кресло у изголовья кровати и сделал повелевающий жест рукой.

– Продолжайте, отец Хавьер, ведь вы, насколько я понял, рассказывали что-то интересное.

– Интересное?

Впрочем, да, наверно, это интересно, но не в этом дело.

– Продолжайте, продолжайте.

– Важно то, что в моих словах есть несомненная правда. И я рад возможности донести ее прямо до слуха его величества.

Кардинал вздохнул:

– Ни больше ни меньше?

Священник серьезно кивнул:

– Ни больше ни меньше.

Хименес покосился в сторону короля, глаза того были страдательно полузакрыты.

– Ну что ж, раз уж начали, продолжайте.

Отец Хавьер на мгновение развернул свой пергамент, ухватив взглядом нужную мысль, продолжил:

– Вы появились вовремя, ваше преосвященство, я не успел уйти слишком далеко в своем рассуждении.

– Насколько я понял, вы говорили о сатане и его влиянии на мирские дела.

– Догадаться было нетрудно, всем известно, чем я занимаюсь все годы моей церковной жизни, так что вы правы. О влиянии его —думаю, вы разумеете, кого я имею в виду,– на отдельную душу человеческую написано и сказано немало. Церковь наша и святые отцы нашли многие средства, могущие помочь в борьбе со страшной заразой сомнения и соблазна, но как нам быть в том случае, когда речь заходит не об отдельных, пусть даже и возвышенных, душах, а о целых народах и королевствах?

– Как? – серьезно спросил кардинал.

– Да,– проскрипел едва слышно король,– как?

Святой отец снова растянул свой свиток, и некое подобие хищной исследовательской улыбки появилось на его вечно угрюмом непроницаемом лице.

– Вот здесь собраны, объединены в единое доказательство наблюдения самых различных мыслителей, святителей и ученых. В разрозненном виде они не представляют ни большой ценности, ни большой опасности для врага, о коем мы ведем ныне речь. Только собранные вместе, правильно распределенные и сопоставленные, они дают нам в руки ту истину, что способна превратиться в безусловно разящее оружие, оружие Божьего промысла.

Кардинал привычно перекрестился,

Его величество попытался это сделать.

В глазах священника зажглись огоньки удовлетворения. Впрочем, суровый монах не мог себе позволить долгое празднование, через мгновение он был снова сосредоточен и деловит.

– Угодно ли вам ознакомиться с моими доводами и умозаключениями? Вкратце.

– Это хорошо, что вкратце,– согласился кардинал.

Король движением век подтвердил это.

– Итак, опуская длинную преамбулу, где я даю подробное и убедительное обоснование моих методов, начну прямо с голой сути. Замечено мною, что когда враг рода людского желает вмешаться в движение больших государственных и исторических событий, то овладевает он духом одного из могущественнейших князей мира сего. Это легко объяснимо – устами и руками такого человека легче всего творить в мире бесчинство, учинять беспорядок, распространять бессовестные и богомерзкие деяния. Тем более что такой выродок защищен во мнении людском всеобщим справедливым убеждением, что всякая власть на земле установлена от Бога и ни от кого больше установлена быть не может.