Шрифт:
В «лихие 90-е» между людьми происходило много всякого, и разные необычные истории случались в то время. В марте 1991 года на территории большинства союзных республик был проведён референдум, на котором граждане проголосовали против сохранения СССР, и эти республики получили самостоятельность. Не полную, потому что потом некоторое время существовал ещё и СНГ – Союз Независимых Государств, который сильно влиял на политику бывших советских республик. Кстати, СНГ есть и сейчас, но уже не в том составе, что раньше.
Как обычно, в революционный период в любом государстве появляются бандиты, которые хотят урвать себе
Когда после развала СССР в городе совсем не стало работы, то Дарья, в одиночку воспитывающая сына Кирюшку, переправила его в деревню к дедушке и бабушке. У тех в хозяйстве были куры и коза, в погребе стояли банки с летними заготовками, и хоть как-то можно было организовать нормальное питание маленькому ребёнку.
– Перебирайся-ка и сама к нам, а квартирку свою сдай жильцам, – почти в приказном порядке заявил ей отец.
Был он человеком прямолинейным, резким, всё же ветеран с орденами и медалями, бывалый фронтовик и партизан, дочка его уважала и побаивалась, а поэтому сделала всё, как он сказал. Скорее всего, это был лучший вариант для Дарьи, как потом оказалось.
В деревне она устроилась работать в библиотеку, зарплата там была копеечная, да и ту не платили, но всё-таки и стаж шёл, да и без дела не сидела, к тому же, для неё самой эта библиотека стала как бы отдушиной на фоне безрадостной, мрачной и бесперспективной жизни. Среди книг она чувствовала себя счастливой, люди тянулись в библиотеку хотя бы просто для того, чтобы поговорить о чём-то отвлечённом от их суровой повседневности.
Но суровая повседневность была, в основном, только у простых людей. Те же «братки» жили легко на фоне своей богатой и разгульной вседозволенности. Правда, платили они за такую вольность довольно дорогую цену, порой их разгул стоил им жизни. Сходки, стрелки, разборки были обычным явлением среди нуворишей, и частенько заканчивались гибелью одного или нескольких бандитов.
Именно таким «братком» стал сосед Максима Леонидовича, отца Дарьи, превратив бывший родительский домик в настоящий особняк и поселившись в нём. С деревенскими жителями новоявленный бандит не конфликтовал, но и старался лишний раз не контактировать с ними. Все знали, что его зовут Вася Афанасьев. Он был крепким, высоким и могучим парнем, носил атрибуты богатых людей того времени, красный пиджак, толстую золотую цепочку на шее, дорогие часы и перстень-печатку. Ездил Вася на большом и мощном внедорожнике, хотя машин у него имелось несколько.
У Максима Леонидовича был тогда старый Москвич белого цвета. Ветеран ездил на нём уже давно, и, хоть Москвич этот часто ломался, и приходилось его постоянно чинить, но на другую машину у Максима Леонидовича не было денег. На Москвиче можно было возить купленный комбикорм для домашних животных, и вообще машина в деревенском доме была неплохим подспорьем.
Как-то раз Максима Леонидовича угораздило случайно врезаться на своём Москвиче во внедорожник Васи. За рулём тогда сидел не сам Василий, а его друг, другой бандит. В момент столкновения во внедорожнике находилось ещё три человека, такие же «братки», как Вася. Они выскочили из машины
– Живи пока, потом решим, что с тобой делать, – сказали они.
Поначалу Максим Леонидович сильно горевал из-за этого происшествия, но «братки» к нему больше не подходили, и он решил, что они забыли про него. Но в бандитской среде не принято забывать о своих должниках, просто Василий был занят другими делами. Как-то вечером он постучался в дом старика. Дверь открыла Дарья.
– О, Вася, - обрадовалась она бывшему однокласснику, – Чего это ты так поздно заявился?
– Разговор к твоему отцу есть, – сказал Вася.
Дарья не знала, что у отца был конфликт с «братками». Про Васю она слышала, что он теперь разбогател и ушёл в бандиты, но до конца не верила, что её бывший одноклассник теперь живёт по понятиям бандитского мира. Дарья помнила его обычным пацаном, который сидел на задней парте и постоянно у всех списывал.
Дом Максима Леонидовича был обычный, деревенский, средних размеров. Как-то всем там хватало места. Но, когда туда вошёл Василий, то у всех домочадцев невольно возникло ощущение, что их дом неожиданно уменьшился и сейчас треснет по швам, так велик и могуч телом был их сосед.
Максим Леонидович аж с лица сошёл, когда увидел гостя. Он-то думал, что Вася и думать про должок забыл, а тут сам явился.
– Ну, что, дядя Макс, ты собираешься мне долг отдавать? – подмигнул ему Василий.
– Д-да, ко-конечно, с-сколько получилось? – неохотно промямлил ветеран.
Василий озвучил сумму.
– А чего так много? – спросил внезапно охрипшим голосом Максим Леонидович, – Я не смогу сразу всё отдать, только частями.
– Валяй, – ухмыльнулся бандит.
Ветеран суетливо полез в жестяную коробку из-под печенья, в которой он хранил свои самые важные бумаги, деньги и ордена с войны. Шестнадцатилетним пацаном он пошёл на фронт, прибавив себе два года, когда записывался добровольцем. Попал в окружение, чудом остался жив, ушёл в партизаны, и у него было много, действительно, по-настоящему заслуженных наград.
От волнения он выронил жестяную коробку на пол. Коробка с дребезжанием покатилась, и оттуда стали вываливаться его ордена и медали.
Дарья услышала с кухни грохот, прибежала в комнату, начала помогать отцу поднимать с пола его награды.
– Ты воевал, дядя Макс? – посерьёзнев, спросил Василий у Максима Леонидовича.
– Папа партизанил, а потом до Берлина вместе со своим полком дошёл, – сказала Дарья с гордостью в голосе.
– Это правда, своими глазами видел, как ребята наш флаг над Рейхстагом крепили, – улыбнулся ветеран.
Василий почесал в затылке.
– Не нужно ничего, дядя Макс, не плати, я уже закрасил всё сам, там и было две царапины всего, – сказал он, – Я и не собирался брать с тебя денег, пошутить захотелось.
– А что случилось? – непонимающе вклинилась в разговор Дарья.
– Да всё нормально, – ответил Максим Леонидович, делая Васе тайный знак, чтобы тот молчал.
– Даш, сделай-ка нам всем чайку, а пацана твоего в магазин отправим за конфетами и печеньем, – перевёл разговор совсем в другое русло Василий, – Эй, как тебя зовут, иди сюда.