Чтение онлайн

Парень он надежный. Все сделал, как надо. Оплошал маленько — по морде схлопотал. Следующий раз осторожнее будет. А если выйдут на нас... В чем дело — вот он, стервец, забирайте его с потрохами, судите своим справедливым судом. Я так понимаю. А, Михей? — Феклисов не мог ничего сказать от себя, он постоянно просил других подтвердить его слова.

Андрей слышал разговор, поскольку все говорили громче, чем требовалось. Понимал, что все складывается не самым худшим образом, но подойти к ребятам, заверить их в своей преданности не мог. Он смутно

ощущал легкую, почти неуловимую фальшь в разговоре, ему казалось, что все чуть играли, говорили не столько между собой, сколько для него. Но это мимолетное ощущение тут же было вытеснено благодарностью к Подгайцеву, Махначу, даже к Жирному. Голова еще гудела, подойти к столу у него просто не было сил.

— Иди сюда! — услышал Андрей голос Заварзина и понял — это ему. С трудом поднявшись, пошатываясь, подошел, сел на подставленный Подгайцевым табурет, оперся спиной о стену дома. — Что-то ты совсем раскис... Соберись!

— Собрался, — обронил Андрей.

— Тогда слушай, — твердо сказал Заварзин. — Ребята решили тебя оставить. Их благодари. Но отрабатывать придется. Понял?

— Понял, — кивнул Андрей, стараясь не встретиться взглядом с Заварзиным. Нет, страха не было, но останавливало опять промелькнувшее ощущение игры.

— Значит, остаешься. Так будет лучше, я согласен. Ты сейчас в шоке, еще глупостей наделаешь, с повинной явишься, себя загубишь и ребят подведешь... За тобой нужен глаз да глаз. Все понял?

— Да понял...

— Это хорошо. И в нашей конторе никаких перемен. Ничего не произошло. Запомни — ничего не произошло ни этим утром, ни вчерашним, ни позавчерашним. Нигде не трепаться. Даже между собой, — Заварзин посмотрел на каждого. — Даже между собой, — повторил он, опустив на стол тяжелый кулак, покрытый светлыми волосами. — Если узнаю, что вы трепались о сегодняшних похождениях... Изничтожу. Михей, это на тебе.

— Все будет в порядке, Саша.

— И ты, Жирный, запомни. Твой язык и твою дурь я знаю. Чуть что — прихлопну. Веришь?

— Верю, — кивнул Феклисов.

— И на этом все. Завязали. Михей, наливай. Андрею плесни побольше, чтоб мозги хорошо встряхнулись. Еще налей, еще... Вот так. Сегодня ему ездить не придется, пусть из шока выходит. Менты говорят, что после убийства человек больше месяца в шоке пребывает и совершает всякие глупости. Благодаря этим глупостям и ловят вашего брата. Слышишь, Андрей? Не вздумай сегодня куда-нибудь уходить. Заночуй здесь. Предупреди кого надо по телефону, чтоб в городе искать не бросились. Но сам оставайся здесь. Место в конторе найдется, диван есть. Это на тебе, Михей.

— Понял, Саша.

— Что я забыл?

— Ты забыл пожелать трудовых успехов.

— Желаю вам трудовых успехов, — проговорил Заварзин без улыбки. — Чтоб “жигуленок” завтра был готов. Я пообещал человеку, он надеется. Клиентов подводить нельзя. Все. Прощаюсь. А ты держись, — он легонько толкнул Андрея в бок, но тот, не ожидая толчка, свалился на землю. — Да ну тебя в самом деле, — подхватил Андрея

под мышки, Заварзин снова усадил его на табуретку.

— Ничего, мы его восстановим, — сказал Подгайцев. — Все будет в порядке.

— Поеду на разведку, — Заварзин поднялся. — Есть у меня люди в тех самых органах. Узнаю, как продвигается следствие, какие следы оставили доморощенные убийцы... Андрей, тебе ведь интересно, как идет следствие?

— Не знаю... Наверно.

— Если что-то серьезное — доложу. Если очень серьезное... Придется устранять опасность. Тогда с тебя причитается, слышишь? Нынче все денег стоит.

— Слышу.

— Я не злопамятный, но добрые обещания помню. Скажем так — я добропамятный. Все, что мне обещано, помню. Надеюсь и жду.

— Дождешься, — обронил Андрей.

— Это в каком смысле? — насторожился Заварзин.

— Все в том же, в добропамятном.

— А, тогда ладно. А то уж как-то угрожающе у тебя прозвучало... Или мне показалось?

— Мне ли еще угрожать? — усмехнулся Андрей, сразу почувствовав боль в губе. Он вылил в рот остатки водки и сморщился от жжения.

— Я тоже так думаю, — Заварзин вышел из тени на сильное полуденное солнце и зажмурился от удовольствия. — Держитесь, ребята, — раздались его слова откуда-то из слепящего сияния. — В любом случае я с вами. Михей вон знает, что это кое-что значит. Михей, объясни.

— Да, если Саша сказал, на него можно надеяться.

Я в этом убеждался не раз. Вы тоже убедитесь, если вам повезет.

— Пируйте, ребята, — сказал Заварзин. — Но не забывайтесь. И ты, Андрей, кончай кукситься. Проехали. Забудьте. Михей, проводи меня, — быстро и легко, несмотря на свой вес, Заварзин прошел к сверкающему перламутром “мерседесу”, соскользнул в раскрытую дверцу. Подгайцев подошел, склонился так, что виден был только его тощий зал в промасленных спецовочных штанах. — Как я? — спросил Заварзин. — Ничего.

— Да ты что! Малый театр! — шепотом восхитился Подгайцев.

— Гастроль удалась?

— Все отлично, Саша! Ты и сам видишь! Не знай я всего заранее, сам бы проглотил, не поперхнувшись.

Он просто обалдел от всего!

— Ну, ладно... Пока. Продолжай в том же духе.

— Да иначе уже и нельзя, — заверил Подгайцев.

— Но за ним приглядывай... Что-то в нем бродит... И не отпускай сегодня. Оставь на ночь — пусть посторожит.

— Все отлично, Саша. Ни пуха! Будут новости — звони.

"Мерседес” неслышно скользнул в ворота, развернулся в сторону города и резко рванул с места, скрывшись в клубах горячей, разогретой на солнце пыли. Через десять минут сверкающая зеленой искоркой машина нырнула в городские кварталы, а пыль все еще стояла над дорогой неподвижно и округло.

Когда Подгайцев вернулся к столу, ребята, до того молчавшие, оживились, снова почувствовав себя вправе говорить.

— Что он сказал? — спросил Махнач.

— Кто? — недоуменно поднял брови Подгайцев.