Чтение онлайн

— Пошли, — сказал Слава, — время не ждет, — и первым направился к деревянным скамейкам в тени.

— Пошли, — согласился Пафнутьев и едва только приподнялся, бросил за спину, в бензиновое нутро багажника сигарету. И в ту же секунду, в тот же момент рванулся к обрыву и тут же упал плашмя наземь. Когда взрывная волна и пламя пронеслись над ним, Пафнутьев вскочил и, не раздумывая, не оглядываясь, бросился с откоса вниз, даже не представляя,

что его там ждет. Высота откоса оказалась метров пятьдесят, но он не был отвесным. Да, на нем невозможно было задержаться, но свободного падения тоже не произошло. Пафнутьев попросту безостановочно катился вниз, стараясь прикрыть голову от ударов о камни.

Разбитый, окровавленный, местами поломанный, обгорелый и ободранный, он свалился на трассу, прямо на проезжую часть.

Рефрижератор остановился перед ним в полутора метрах. Пафнутьеву повезло — водитель начал тормозить заранее, издали заметив катящегося по откосу человека. Выскочив из кабины, он подбежал к нему, перевернул на спину, заглянул в лицо.

— Полиция, — чуть слышно проговорил Пафнутьев. — Полиция, — повторил он и потерял сознание. Поколебавшись, водитель осторожно поволок его к кабине.

Через неделю Пафнутьев лежал на своем диване с приподнятой спинкой. Был он слегка в гипсе, слегка перебинтован, кое-где сквозь бинты проступали не снятые еще швы, но дух его был бодр. Да иного быть не могло, поскольку проведать его пришли давние друзья — Халандовский, все тот же Шаланда, проскользнул в прихожую и несмело присел Худолей, заглянул на огонек и Фырнин. Пафнутьевская жена Вика отсутствовала, поскольку находилась в местах далеких и безопасных, а о возвращении Пафнутьева попросту не знала. Поэтому всеми кухонными делами заправлял Халандовский — остальные были у него на подхвате.

Большой круглый стол посредине комнаты быстро и необратим обретал привычные черты — холодная водка, мясо из духовки, зелень с базара. Стол сдвинули поближе к пафнутьевской кровати, так чтобы уцелевшей рукой он мог дотянуться до всего, что было на этом праздничном столе, — отмечали его счастливое возвращение из поездки по солнечной Испании. Пафнутьев беспричинно улыбался, глядя на радостную суету друзей, а иногда, отвлекаясь от стола, взгляд его устремлялся в далекую прекрасную страну, где довелось ему испытать самые рисковые приключения в своей жизни.

И уже когда все сели за стол и водка была разлита в стопки,

а стопки эти покрылись холодным серебристым инеем, неожиданно зазвонил телефон. Все замерли, напряглись и почему-то посмотрели на Пафнутьева.

— Может, не брать трубку? — спросил Халандовский, что-то сообразив.

— Почему? — удивился Пафнутьев под всеми своими гипсами и бинтами. — Я, кажется, догадываюсь, кто это может быть.

— Я тоже догадываюсь, — сказал Халандовский, — потому и спрашиваю.

— Нет, нет, я отвечу. — Поставив холодную рюмку на стол, Пафнутьев протянул к трубке почти здоровую руку. — Пафнутьев на проводе, — сказал он почти прежним своим совершенно дурацким голосом.

— Здравствуй, Паша, — раздался знакомый голос. — Ты меня узнаешь?

— Здравствуй, Юра... Как же мне тебя не узнать, если с тобой у меня связаны самые яркие страницы жизни.

— Ты имеешь в виду Машу?

— И Машу тоже.

— Она передает тебе привет, интересуется твоим здоровьем. Как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше, Юра... Маше привет и наилучшие пожелания. Передай ей, что я помню все ее слова и чрезвычайно ей благодарен. Швы с меня снимают, гипс тоже обещают на неделе снять... Так что постепенно я приобретаю прежний вид... И если Маша окажется в России, то, вполне возможно, сможет меня узнать.

— Чем собираешься заняться, Паша?

— Сегодня хочу напиться... Я всегда напиваюсь, когда удается выжить в безнадежной обстановке.

— А чем займешься, когда протрезвеешь?

— За отчет сяду, Юра... После моей недавней командировки в страну Испанию у меня возникло много разных соображений... Знаешь, Юра, мне тебя здесь очень не хватает. И сухого белого вина. И, конечно, Маши.

— Я собираюсь скоро быть в Москве, может быть, смогу тебе помочь.

— Как доброму другу, Юра, не советую. Я в последнее время обидчивым стал, иногда впадаю в гнев... А в гневе я страшен. Даже опасен.

— Наверно, ты, Паша, прав. Я не сразу это понял.

— Не переживай, Юра... И на старуху бывает проруха.

Пафнутьев с самого начала включил громкую связь, поэтому весь разговор его гости слышали до последнего слова. И когда раздались гудки отбоя, все снова потянулись к рюмкам. Иней на них за это время слегка поблек и даже пошел потеками, так напоминающими скупые мужские слезы.

Но сегодня это были слезы радости.