Банда - 4
Шрифт:
– И находятся покупатели?
– Сколько угодно. Покупателей столько, что на всех и младенцев не хватает. Чтобы всех обеспечить, приходится списывать младенцев.
– Это как?
– Наутро после родов матери говорят, что ребеночек, дескать, помер. Она поплачет-поплачет и смирится. А ребеночек жив и здоров, еще покрепче прочих будет. В некоторых городах прошли судебные процессы над торговцами детьми... У нас еще нет. Дело за вами, Павел Николаевич,- улыбнулась Валя и, щелкнув зажигалкой, закурила следующую сигаретку.
– За мной не заржавеет,- заверил Пафнутьев.
– Сомневаюсь.
– Не сомневайся, деточка
– сказал Пафнутьев неожиданно жестко, неожиданно холодно, даже Овсов удивленно вскинул брови. Такого тона от Пафнутьева он не слышал.- Скажите мне вот что... Чтобы признать ребенка умершим, нужны ведь и заключения, и экспертизы, и подписи... То есть, в этом участвуют многие люди, я правильно понимаю?
– Почти. Многим в этом деле делать нечего. Достаточно главного врача. А уж он поставит в нужные места своих людей. Доказательств, следов, как выражаются в ваших кругах, не остается. Мертвые младенцы уничтожаются.
– Фамилия главного врача?
– Я не назову ни одну фамилию.
– Почему?
– Жить хочется.
– Кто-то мне постоянно говорил примерно эти же слова.
– Наверное, не только мне хочется жить,- улыбнулась Валя.
– А покупатели? Кто покупатели?
– Спонсором нашего роддома является некий... Простите, вы знаете, кто спонсор нашего роддома. Если вы обратитесь к нему, то это будет... По адресу.
– Чем-то, кроме пеленок и пипеток, он вас снабжает?
– спросил Пафнутьев все еще раздраженным тоном.
– Да. Кадрами.
– Ага,- Пафнутьев склонил голову, осмысливая услышанное.- Так. Если я правильно понимаю... Главврач - его человек?
– Разумеется.
Пафнутьев хотел было еще что-то спросить, но тут вдруг увидел совсем рядом покачивающийся стакан с виски, который протягивал ему Овсов. Это была уважительная причина, чтобы промолчать, и он был благодарен Овсову за неожиданную паузу. Пафнутьеву все-таки требовалось время, чтобы осмыслить услышанное, слишком шокирующие сведения прозвучали. Он молча чокнулся с Овсовым, выпил, прислушался к себе и, убедившись, что все в порядке, что виски прибыло по назначению, осторожно поставил стакан.
– Ладно,- сказал Пафнутьев.- Обойдемся без фамилий,
– Я могла бы назвать одну,- смущенно проговорила Валя.- Это наш спонсор, в этом нет никакой тайны. Мы все его любим и надеемся, что он не откажется от нас и в будущем.
Пафнутьев некоторое время смотрел на Валю в полном недоумении - ее слова настолько расходились с предыдущим разговором, что он впал в какое-то оцепенение и только странные жесты Овсова убедили его, что он не совсем сошел с ума - тот показывал на собственное ухо, потом на вентиляционную решетку дескать, в этой связке надо искать отгадку. И Пафнутьев сообразил наконец Валя опасается, что ее слова записываются и могут принести неприятности. Странно, но именно эта маленькая заминка, эта дурацкая опасливость, уверенность, будто они живут в страшном окружении, которое всесильно и всеохватно, больше всего взбесило Пафнутьева.
– Знаете, ребята, кончайте дурака валять! Страшно им, видите ли, боязно им, видите ли! Я на острие ножа, я! А Андрей, мой водитель, вчера вашему спонсору, этому вонючему Бевзлину, в штаны выдавил бутылку мексиканского соуса, который по остроте может сравниться только с серной кислотой. До сих пор, наверное, отмывается ваш любимый спонсор! Но и это еще не все - его белоснежный шестисотый "мерседес"
– Этого не может быть,- побледнев, сказала Валя.
Пафнутьев, не говоря ни слова, выхватил из кармана документы Бевзлина, которые передал ему Андрей, и бросил всю пачку на стол.
– Смотрите! Вот его записная книжка со всеми адресами! Вот его удостоверение! Вот его международные карточки, по которым он может, не тратя ни копейки, совершать кругосветные путешествия, жить на виллах Испании и Таиланда! Андрей попросту набил ему морду как последнему шибздику и отобрал все эти бумажки! Это было вчера вечером. А сегодня утром Андреи привез меня сюда и в данный момент сидит в машине и поджидает, пока мы тут с вами перестанем шептаться и на решетки, на дырки, на щели в стенах оглядываться!
Длинным перламутровым ноготком Валя осторожно подцепила обложку какого-то банковского удостоверения и, увидев портрет Бевзлина, подняла на Пафнутьева изумленные глаза.
– Никогда бы не поверила,- прошептала она.
– А теперь, когда поверила, ответь мне, пожалуйста, на три вопроса. Только на три, не больше. Годится?
– Заметано,- кивнула Валя.
– Вопрос первый. Куда идут эти младенцы, кому они нужны в таких количествах, для каких таких целей?
– На запчасти идут. На Запад. На цивилизованный, культурный, благоустроенный Запад. Там люди тоже иногда болеют, а спасти их может только настоящий человеческий орган - печенка, почка, глаза, сердце... Состоятельные люди готовы платить любые деньги... Любые, в самом прямом смысле слова. Оставшаяся часть младенца идет на всевозможные инъекции, сыворотки, выжимки... Некоторым престарелым гражданам какой-нибудь Германии или какой-нибудь Голландии очень помогает. Не всегда, не всем, но помогает. Надежда умирает последней,- без улыбки закончила Валя.
– Хорошо,- кивнул Пафнутьев, хотя вертелись у него на языке десяток уточнений, хотелось ему все выяснить до конца, но надо было соблюдать уговор.Вопрос второй... Как мог ребенок попасть в руки этого пропойцы и прохвоста Самохина?
– Трудно сказать,- Валя повела плечом, словно отгораживаясь от этого вопроса.- Можно только предположить... Дети были подготовлены к отправке, законсервированы...
– Это как?
– не удержался Пафнутьев.
– Что-то им вводят в организм, чтобы они какое-то время спали. Другими словами, чтобы вели себя смирно, не кричали, не визжали, не поднимали шум. Мало ли - таможня, досмотр, проверка... А они, возможно, упакованы в ящики, контейнеры... Об этом можно только догадываться. Так вот, дети, возможно, были законсервированы, подготовлены к отправке потребителю или заказчику, называйте его, как хотите... А тут подвернулся Самохин... И он попросту украл ребенка. Это одно из предположений. Другие можете придумать сами.
– Понял,- Пафнутьев помолчал, бросил взгляд на невозмутимо сидящего Овсова - он вертел в руках бутылку из-под виски, пытаясь прочесть многочисленные наставления потребителю как пить, сколько, из какой посуды, в каком обществе все это, оказывается, имело очень большое значение.- И последний вопрос, Валя... А кто вы там, в роддоме?
– Секретарь главврача.
– Там лучше, чем здесь?
– Это уже четвертый вопрос, но я отвечу... Там нет ночных смен...
– Разве?
– обронил Овсов.