Балканы. Дракула
Шрифт:
— Любой яд действует не моментально, — покачал головой монах и показал алхимику зажатый между пальцами левой руки маленький сюрикен в форме шестиконечной звездочки. — Я успел бы метнуть вот это. Кстати, тоже смазано ядом. А я, между прочим, регулярно принимаю противоядие — на всякий случай, вроде сегодняшнего.
— Рута, чеснок, териак и орех, как и груши, и редька,
Противоядием служат от гибель сулящего яда.
Надо солонку поставить перед теми, кто трапезой занят.
С ядом справляется соль, а невкусное делает вкусным,
— процитировал Синбэд, полуприкрыв глаза.
—
— Любое знание ценно, и неважно, ваш Исса или же Аллах даровали его пытливому уму.
Алхимик снова прищелкнул пальцами, и карлик исчез. Фра Бернардо незаметно перевел дух — значит, сегодня он не умрет.
Пока не умрет.
— Что ж, я даю свое согласие, — продолжал тем временем Синбэд. — Мне-то известно, что излечение невозможно, но если вы так уверены...
— Если я вылечу Влада, вы отпустите его со мной в Валахию.
— Сколько угодно! Хотя... Я передумал, — неожиданно сказал перс. — У вас есть козырь, о котором я не знаю, иначе вы не явились бы сюда так смело... Я размышляю, убить ли вас или просто отпустить. Склоняюсь ко второму. Надеюсь, вы понимаете, что больше сюда не проникнете... Я не люблю подобные игры, но не хочу осложнений. Мне и так хватает забот. Больной княжич останется у меня, ему нечего делать в мире людей, ибо он давно уже не человек. Не будем же менять порядок вещей. Мехрдад проводит вас к выходу, и я надеюсь более не видеть вас, фра Бернардо, — по крайней мере, в моих владениях.
— Хорошо.
— Попытка была достойной.
— А вот я разочарован. Я не ожидал, что вы испугаетесь. Человек, которого боится сам великий султан Мурад...
Францисканец надавил на самолюбие алхимика и не прогадал. Перс насупился.
— Я вновь передумал! Пытайтесь. Но к молодому княжичу я вас не допущу. Сделаем так — в условленный день он должен будет выйти средь бела дня на солнце. У вас будет немного времени на общение с ним, читайте свои молитвы, давайте ему снадобья, делайте все, что заблагорассудится. Поскольку я не знаю способов излечения, их не можете знать и вы, потому что я изучал эту болезнь много лет, а вы — всего лишь христианский выскочка...
Похоже, Синбэд не на шутку рассердился и обиделся, подумал фра Бернардо. Нужно было с самого начала играть на этих струнах. Что ж, по крайней мере, согласие получено. А вот то, что княжича он сможет увидеть только в день их своеобразного состязания, весьма плохо. Крыса — а именно ее собирался использовать для лечения монах — должна воздействовать на больного как минимум несколько дней. Сразу ничего не получится... Что же придумать?!
— А когда вы проиграете, — говорил алхимик, — то уберетесь из Эдирне восвояси и более не вернетесь сюда никогда! Иначе вас постигнет жестокая смерть! Хотя... что я говорю! Влад разорвет вас, он выпьет вас до капли!
— Сомневаюсь, — усмехнулся фра Бернардо.
— И напрасно! — воскликнул окончательно разъярившийся перс. — Потому что у вас нет защитного амулета, а у меня есть!
— Амулетов, защищающих от кровопийц, не существует, — отмахнулся монах.
— Скажите лучше: вы не знаете об их существовании! — рявкнул Синбэд. —
Фра Бернардо подался вперед, жадно уставившись на лежащий в ладони алхимика предмет. Это была серебряная пиявка в полпальца длиной. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять: предмет этот был сродни крысе и дракону.
— Откуда у вас это? — срывающимся от волнения голосом спросил францисканец.
— А вам-то что? — подозрительно прищурился Синбэд. — Ну, скажем, я нашел ее в подземелье разрушенной башни далеко на востоке...
— Она была там одна?
— А! — Перс довольно захохотал и поднял испачканный чем-то желтым палец. — Вы тоже знаете о магических серебряных фигурках? Может быть, даже владеете одной из них, а?
Фра Бернардо сделал скорбное лицо.
— Наша религия запрещает нам пользоваться дьявольскими амулетами... Значит, все ваше волшебство на самом деле...
— Нет! — крикнул, вновь рассердившись, перс. — Моя магия — это многие годы тяжелого учения, тысячи экспериментов, упорный труд! А фигурки лишь помогают...
— Все-таки у вас есть и другие амулеты, — заметил довольный монах.
— Шпион, — с отвращением проговорил Синбэд, убирая пиявку в карман. — Убирайтесь отсюда! Все равно вы больше ничего не узнаете! Эй, Мехрдад! Проводи его к выходу и выставь за ворота! Если будет по пути совать нос куда не следует — убей!
Раздался едва слышный топоток, и карлик возник справа от монаха. Дернул его за рукав, скорчив противную гримасу.
— Вы не уточнили, в который день состоится наше состязание, — напомнил францисканец, брезгливо оттолкнув карлика и поднимаясь с ковра.
— Вас известят. Я знаю, на каком постоялом дворе вы остановились.
Синбэд замолчал и не произнес ни слова, когда монах в сопровождении Мехрдада вышел из комнаты.
Карлик переваливался впереди, проводя фра Бернардо по длинным анфиладам, темным комнатам без окон. Затем вывел к спиральной лестнице с укрепленными на стенах факелами, по которой они спустились. У дверей их встретили двое янычар — видимо, те самые «живые покойники», о которых ходило столько слухов. Они и впрямь выглядели восставшими мертвецами, с восковыми лицами, неподвижные, и даже грудь их, казалось, не вздымалась для дыхания. Однако по знаку карлика они зашевелились и быстро отперли дверь, приведя в действие некий сложный механизм, скрытый за деревянной ширмой. Дверь, окованная металлическими полосами, со скрежетом и постукиванием ушла вверх. Карлик пнул монаха ногой в лодыжку, намекая, чтобы тот убирался.
— Поаккуратнее, мелкое исчадие ада, — цыкнул на него францисканец.
Карлик что-то злобно пробормотал в ответ, но монах не понял ни слова.
По дорожке, петлявшей среди деревьев и розовых кустов, усыпанных цветами, Мехрдад провел его к калитке, которую охраняли такие же безмолвные и недвижные янычары. Калитка открывалась уже обыкновенно, с замком и засовом. Снаружи её стерегли обычные воины, которые были чрезвычайно удивлены появлением европейца, вышедшего оттуда, куда он не входил. Когда калитка захлопнулись, командир охраны с решительным видом двинулся к фра Бернардо, но тут же остановился и сказал: