Чтение онлайн

Что ж пустышки… Нас называют пустышками те, кто от рождения одарены божественным благословением. То есть мы те, кто не имеет магического резерва и не может применять магию. Бесполезные создания, не достойные дышать одним воздухом с обществом этого прекрасного мира. У обычных, не магов, волосы серые-крысиный цвет, как ходит молва среди народа. В принципе нас часто и называют крысами или пустышками. Ограниченные скудоумы ничего более оригинального придумать и не могут.

На самом деле мы сильнее любого из них, ведь отними у этих помпезных светлых или высокомерных темных их магию,

и они умрут от истерики, потому что без магии ни на что не годны. Ладно, возможно, я перегибаю с истерикой, но они правда чертовски слабы. Будь у этой жизни справедливость-магические резервы бы не восстанавливались.

Но магия у них не исчезает никогда, к сожалению, так бы я с радостью плюнула в пару лиц.

Особенно родителям. Которые бросили меня, отказались из-за изъяна. Из-за того, на что я никак не могла повлиять. Родители… те люди, которые должны тебя любить просто за твое существование и оберегать- первые, кто подписывает твой смертный приговор. Ведь, если все узнают, что ты родил пустышку- это покроет позором всю семью и оба рода родителей. Поэтому нас убивают наши самые родные и близкие.

Власть и магия, вот что дает билет не то, что в прекрасное будущее, а возможность к жизни в принципе.

Животные — лучшее, что создала природа их верность и преданность то, чего людским сердцам всегда будет не хватать.

Но этот мир не прогнил окончательно. На наше счастье есть темные и светлые, которые не считают нас отбросами общества. Те, благодаря кому у нас есть шанс на жизнь. Да это не отель 5 звезд, но зато мы живем и у нас есть шанс увидеть мир, до того, как нас прирежут после обрезания пуповины.

Как говорит наша директриса: "На безрыбье и рак рыба."

Мудрая женщина, справедливая. А рука тяжелая уххх. Сколько раз я от нее получала по своей охочей до приключений пятой точке- не сосчитать.

Так вот наши спасители. Кто они и как выглядят не знает никто. Хотя я подозреваю, что директор все-таки в курсе. Но нам не афишируют ничего, а мы не лезем. Это та тонкая грань, переступив которую можно все разрушить, поэтому именно за эту черту мы не лезем. Уважаем границы, так сказать.

Они дали нам шанс, которого лишили близкие по крови люди…

— Тьфу. Лучше быть сиротой, чем в родстве с такими убогими и низкими морально существами. — пробормотала себе под нос и замерла, потому что услышала его.

Справа от меня, но уже очень близко и скоро будет здесь. Страж. Мерзкий, правильный до кончиков ногтей страж порядка. Тот, кто, не моргнув и глазом мою головушку отделит от туловища. Стражи были охотниками, ищейками, убийцами. Им было разрешено убивать на месте. Простой гражданин себе позволить такого не мог, а они могут и позволяют. Если страж сядет на хвост- даже самые быстрые ноги не смогут тебя спасти.

Шмыгнула в ближайший темный угол, надеясь, что ослепленный солнцем он не увидит меня. Стою и не дышу, молясь всем существующим богам о том, чтобы прожить подольше эту жизнь, хотя бы такую, какая она есть. В голове засела одна фраза и повторяется безостановочно:

"Я еще слишком молода для смерти. У меня еще Милка не выросла, а Бао выгуливать надо вообще."

Стою, не подавая

никаких признаков жизни, даже не моргаю, хотя уже прям очень хочется. Животный страх- вот что сдерживает меня. Ни разу в жизни я не была со стражем один на один. Всегда была везучей и прогулки проходили почти идеально. Но всему есть предел и, похоже, мой лимит везения исчерпан.

Я уже выдохнула, видя, что страж начинает заворачивать за угол и мысленно благодарила всех существующих богов, как вдруг страж замер и резко повернул назад. Из-за громкого собачьего лая.

Лая, который я бы никогда ни с кем не перепутала. Лай, что всегда звучал стоило мне появиться в поле зрения его обладателя. С того самого момента, как только я принесла в свою комнату эту маленькую тушку и откармливала молоком. Маленькая тушка повзрослела, но все еще по меркам акита-ину являлась щенком. В голове на репите стала крутиться другая мысль:

"Глупо иметь привязанности, ведь тогда ты играешь заранее проигранную партию."

К сожалению, этому мудрому совету я не смогла следовать и привязанности у меня появились.

Я не представляю, как он выбрался за черту, ему это было запрещено даже больше чем мне, и я закрыла его в своей комнате перед выходом. Не понимаю, как он здесь оказался.

Но ошибиться я не могла, именно сейчас я вижу, как виляя хвостом он бежит прямо ко мне, как всегда бывает при нашей встрече. Радостный лай раздается на всю улицу, усиливаясь голыми улицами, создающими эхо. Ему натерпится поделиться со мной всем, что он успел увидеть в новом мире и получить от меня объятия любви.

Миг. Тот миг, что разделил мою жизнь на до и после. Из светлого и радостного "до" жизнь перетекла в мрачное беспросветное "после". Все было, как в замедленной съемке, время замедлило бег.

Один миг и его глаза стекленеют, теряя любые крохи жизни и ориентир, которым для маленького светлого комочка всегда была я. Вот он бежит ко мне и улыбается так, как умеет только он — смешно свешивая язык на правую сторону, лучась сетом и теплом. А вот он издает свой последний звук и заваливается на бок.

Не заметила даже, что вместе с его последним лаем с моих губ, слетел не менее громкий крик боли, потери:

— Б-А-О-О-О-О!!!

Сердце, такой орган, от которого не избавиться. Орган, который заставляет тебя чувствовать прекрасные и ужасные чувства. Оно наполняет тебя любовью до краев, когда ты впускаешь в него живое существо. У меня было несколько таких живых существ, Бао был на первом месте, всегда, везде и всюду, я выбирала его, а он меня. Безграничная, взаимная любовь.

Любовь, превратившаяся в адскую боль.

Боль потери. Которую уже ничто не залечит. Боль потери товарища, члена семьи. Он был моей семьей. Верность Бао была безгранична и бесценна. А теперь его нет. Его. Нет.

Мозг отказывался понимать происходящее, все казалось адским сном. Адским кошмаром, который вот-вот должен закончиться. Будто в коматозе от всего происходящего я стала возвращаться в реальность и слуха коснулось довольное:

— Так-так-так, кто это у нас? Никак пустышка? Что за прекрасный день. Сегодня небеса благосклонны ко мне, не иначе.