Чтение онлайн

Едва войдя в праздничный зал, они попали в водоворот. Бени, подхваченная кузенами и кузенами кузенов, была отделена от Вивьяна и Дианы. Подошел консул и пригласил ее на танец. Потом ею завладел один из друзей детства, сын книготорговца из Порт-Луи.

Несмотря на распахнутые двери, в зале стояла тяжелая жара, шум был невыносимый. Взвинченные дети носились друг за другом, пронзительно кричали, налетали на взрослых, падали, раздраженные родители наказывали их, они ревели. Разодетые женщины жеманились с бокалом теплого шампанского в руках. Подвыпившие мужчины не решались снять пиджаки, они толпились возле буфета, завешенного триколором, и громко говорили, стараясь перекричать грохот оркестра на эстраде, украшенной фонариками и патриотическими лозунгами. На празднике

падения Бастилии было принято танцевать, взмокшие музыканты чередовали медленные и роковые композиции, вальсы и танго; каждый танец привлекал к эстраде пары соответствующего возраста: вальсы для пожилых, рок для молодежи, медляк для всех.

Бени, затерянная среди людей, которые были ей никем, скучала и злилась на себя за то, что пришла сюда. Было единственное желание: сбежать и снова оказаться в тишине своего Ривьер-Нуара. Она не могла вернуться, у нее не было машины, она имела глупость приехать сюда с Вивьяном, затерявшимся где-то в толпе.

Вдруг, с высоты своего роста, она увидела их в трех метрах от себя, и то, что вытворял Вивьян, было просто невероятно. Никогда не танцевавший, Вивьян сейчас танцевал с Дианой, которая прильнула к нему, как повилика. Он — высокого роста, а она настолько низенькая, что ее макушка едва доставала до груди парня. Она прижалась щекой к груди Вивьяна и, закрыв глаза, с блаженной улыбкой сытого ребенка убаюкивалась под мелодию «Блевонтино», которая была шлягером года. Вивьян, склонив голову и с таким же, как у Дианы, сосредоточенным видом, обвился вокруг нее. Они танцевали, едва двигаясь в толпе, и не обращали внимания на шум и толкотню. От ярости Бени затрясло. Кому же доверять, во имя Бога, если парень, любящий только парней, проявляет такую чувствительность и такое внимание к первой встречной бабенке? Что же делать, как прекратить это невыносимое зрелище обнимающихся Вивьяна и бонсайки? От всего сердца Бени призывала чудовищную катастрофу, чтобы десять тонн бетона отвалилось от потолка, чтоб жуткое цунами или гигантский пожар в несколько мгновений пожрали бы этот проклятый праздник, эту нелепую пару и ее саму. Ревность Бени смешна, в конце концов, где разум, чтобы страдать из-за танца кузена-пидора и случайной карлицы? Но потолок был прочен, море спокойно, а пожаром и не пахло.

Огорченная Бени прислонилась к косяку одной из открытых дверей, надела темные очки, пытаясь скрыть смятение, которое выдавали ее глаза, и достала сигарету. Она нервничала в поисках зажигалки, когда маленький огонек вспыхнул перед ней.

— Вы позволите?

Она позволила. Она даже придержала руку того, кто протягивал ей спичку, чтобы направить пламя на кончик сигареты.

— Вы дрожите, — заметил он. — Кажется, вы не в своей тарелке. Что я могу сделать для вас?

Приличный молодой человек, в светлом холщовом костюме, в безупречной рубашке с темным галстуком, с коротко стриженными волосами, правильными чертами лица, красиво очерченным ртом, со сдержанным и внимательным взглядом, бледной кожей и не похожий на туриста, отметила Бени. Несомненно, француз. Она никогда не видела его на Маврикии.

— Все эти люди меня оглушают, — пожаловалась она и вдруг почувствовала поддержку, поняла, что она не одинока в этой толпе.

— Хотите, я принесу вам выпить? — предложил он. — Я тут немного дома.

— Дома?

— Я прохожу военную службу в посольстве. По линии взаимодействия. Национальная активная служба. Торговый атташе при посольстве Франции Патрик Сомбревейр к вашим услугам, — представился он, щелкнув каблуками, в шутку подчеркивая свое протокольное присутствие. — Вы тут на каникулах?

— И да, и нет, — ответила Бени. — Я живу в Париже, но я отсюда. Я живу в Ривьер-Нуаре у бабушки на каникулах.

В ответ на его щелканье каблуками она, играя, сделала легкий реверанс, уместный разве что на балу Додо.

— Бенедикта де Карноэ, — объявила она, удивляясь, что назвала имя, которое никогда не употребляла.

Он молчал. Ему хотелось задать ей много вопросов, но то ли от робости, то ли по осторожной сдержанности он просто смотрел на нее,

даже разглядывал, и улыбался, радуясь, что находится рядом, ожидая какого-нибудь слова или знака, чтобы понять, что делать дальше: уйти, если ему не повезло, или остаться, чего ему очень хотелось.

Бени подхватила предоставленную ей инициативу. Мысль о том, что он может уйти в тот момент, когда ей так надо с кем-то поговорить, кому-то понравиться — а она ему нравилась, это было очевидно, — показалась ей такой неприятной, что она сделала именно то, на что он надеялся. Она сняла очки, продемонстрировала глубокий взгляд своих изумрудных глаз и улыбнулась.

— Я хочу пить, — произнесла она.

Он радостно встрепенулся.

— Так пойдем выпьем шампанского, отметим наше знакомство, — предложил он.

Он крепко взял ее за руку, чтобы не потерять в толпе, и направился к буфету.

Медленный танец закончился. Вивьян с Дианой проснулись и, направляясь к Бени, делали ей усиленные знаки.

— Подождите, — сказала она, — вон мой кузен.

И вместе с Патриком направилась к Вивьяну.

— Даже если вы услышите, что я говорю странные вещи, — прошептала она на ухо Патрику, — не опровергайте меня, очень вас прошу. Это шутка, потом я вам все объясню.

Патрик был слишком хорош собой, чтобы Вивьян мог не отреагировать на него. Бени прекрасно знала его и отметила, что и на этот раз не ошиблась. Вивьян смотрел на Патрика, и в этом взгляде были немой вопрос, удивление и вспышка интереса. Вивьян стал вдруг холодно вежливым, а у него это означало, что он принял трепещущую стойку охотничьей собаки с навостренными ушами, которая видит, как мимо пробегает упитанный заяц. Бени с облегчением заметила, что интерес к Патрику совершенно отвлек Вивьяна от бонсайки. Она перестала существовать.

— Патрик, — торжественно произнесла Бени, — представляю вас моему кузену Вивьяну де Карноэ. Это мой лучший друг.

Потом, повернувшись к Вивьяну:

— Патрик, мой жених, — заявила она.

Предупрежденный Патрик не дрогнул. Сообщник шутки воспользовался ситуацией и, напустив на себя жениховский вид, властной рукой обнял Бени за плечи.

— А свадьба скоро? — с сомнением спросил смущенный Вивьян.

Бени и Патрик весело смотрели друг на друга. И, не сводя с нее глаз, Патрик ответил:

— Дату мы еще не назначили, но это не заставит себя долго ждать.

Вот так, с вызова, с игры, началось приключение Патрика и Бени.

Это и вправду не заставило себя долго ждать. Эта комедия, результатов и деталей которой он не знал, очень подходила Патрику Сомбревейру, и у него возникло желание превратить розыгрыш в реальность.

Менее недели прошло, а он уже был влюблен в эту высокую девушку, которая явилась ему такой растерянной в толпе в Роуз-Хилл. Ему даже не понадобилось время, чтобы воспылать чувствами к Бенедикте де Карноэ — пусть будет Бени! — чья спокойная и величавая красота на ходу обрывала свист хулиганов и вселяла мечтательность в мужчин всех сортов и возрастов. Он восхищался каждым ее движением и жестом; сидя в кабинете посольства, он с трудом концентрировался на работе, его преследовал образ молодой светловолосой богини, с прямыми плечами и маленькой грудью, такое удивительное сочетание хрупкости и силы. Он закрывал глаза и видел прекрасное лицо с высокими кельтскими скулами, унаследованными от предков из далекой Бретани, тонкую кожу, едва тронутую загаром цвета розового шиповника, несколько веснушек на маленьком прямом носике, глаза — от серого цвета до голубого и зеленого, в зависимости от настроения и освещения, твердо очерченную челюсть — свидетельство того, что временами девушка может быть властной, ее губы, полные в середине, как у гурманов, и тонкие в уголках, как у хитрецов, и изящные ушки с ровным краем и мясистой мочкой, что говорило о нетерпимости и гневе. А эта надменная манера возвращать на место рывком головы буйные волосы, в которых солнце играло золотыми красками, волосы густые и шелковистые — результат достатка, ухоженности и хорошего питания.