Чтение онлайн

— Вот так, и не следовало спешить с гидролокатором — проворчал Котлов.

Наблюдателю было ясно, что если на поверхности идет эсминец, и у него работает станция, то сейчас начнется охота. Почувствовав звуковые волны от гидролокатора, акустики противника будут очень злы, и посчитают делом чести подвести нахальную подлодку под свои бомбометы.

— Акустики, где доклад? — старпом нервно рыкнул в микрофон.

— Эхо слабое. Предположительно, большой сторожевик или эсминец, скорость 17 узлов. Повторяю простукивание.

— Отставить

гидролокатор! — выпалил влетевший на центральный пост командир корабля — погружение.

— Мы на глубине 60 метров — невозмутимым тоном ответствовал боцман.

Старший мичман Окунев стоял возле манометров и стрелочных указателей положения рулей, внимательно разглядывая пузырек кренометра, да с таким видом, будто от этого зависела судьба подводной лодки и всего экипажа. Заслуженный, приросший к флоту боцман иногда посматривал на своих командиров с некоторой долей снисходительности. Дескать, молоды еще командовать.

— Нырять на сто метров. Командиру БЧ-5 доложить ситуацию в пятом и шестом отсеках.

— Заряд аккумуляторов пониженный — немедленно отозвались из дизельного отсека — машины и оборудование в порядке. Можем идти малым ходом пять часов.

— Хреново. Не успели зарядить — с этими словами старпом вытер со лба испарину.

Подводная лодка быстро погружалась с креном на нос. Как только стрелка глубиномера достигла отметки сто метров, боцман стабилизировал корабль рулями. Двое краснофлотцев в это время выравнивали лодку перекачкой балласта между цистернами.

Акустики докладывают, что быстроходная цель приближается. Корабль идет прямо на подлодку. Ситуация критическая. На центральном посту на мгновение повисла тяжелая гробовая тишина. Обстановка в буквальном смысле слова давила на плечи. Моряки, насупившись, склонились над своими рабочими местами. Чудовищное забортное давление камнем тяготело над людьми.

— Полный ход — в глазах Дмитрия Самойлова сверкнули искорки.

— Право руля! Стоп машине.

Разогнавшись до шести узлов, подлодка резко сменила курс и легла в дрейф.

— Эсминец по левому борту. Удаляется — в голосе акустика звучали отчетливые нотки восторга.

— Рано радуетесь. Меня так в сороковом эсминец три часа подряд мурыжил — пробурчал Виктор Котлов.

Державшийся рядом с контр-адмиралом немецкий наблюдатель согласно кивнул и вдруг быстро перекрестился. Жест фрегатен-капитана Дитриха Борхерта не остался незамеченным офицерами советской подлодки. Старпом ехидно усмехнулся и отвернул голову в сторону. Командир БЧ-4 лейтенант Бергадзе пробормотал что-то по-грузински.

— Остановился. Шумы стихли — звучит громкий шепот акустика.

— Отрубить вспомогательные механизмы — реагирует капитан второго ранга Самойлов.

Стих привычный гул вентиляции. Одновременно погасло основное и включилось аварийное освещение. «Дед» по-своему расценил приказ командира, и

решил экономить электроэнергию.

— Шум. Он приближается. Левый борт. Пеленг….

Гидроакустика оборвал глухой рокот подводного взрыва. Брум. Брум. Пауза и еще один удар. Подлодку чувствительно качнуло ударной волной.

— Твою мать! — одновременно слетело с губ Котлова и Самойлова. Остальные слишком поздно поняли, что происходит.

Боцман громко ойкнул и присел, закрывая голову руками. Палуба под ногами дрогнула, качнулась, подлодка подпрыгнула, старший мичман опрокинулся набок и чувствительно приложился головой об угол кожуха блока контроля. Командир БЧ-2-3 прыгнул к пультам управления торпедной стрельбой. В голове старшего лейтенанта Владимирского была только одна мысль — найти эту гадину, и засадить ей пару приветов под киль. Только переключив приборы на режим залповой стрельбы, он вспомнил, что вообще-то говоря, идут учения. Наверху должны быть наши.

— Найн. Это не маневры — отчетливо произнес Дитрих Борхерт.

— Потом будем разбираться. Самойлов, командуй — контр-адмирал Котлов нехорошо прищурился. По его напряженному лицу и сведенным судорогой скулам было видно, что вскоре кому-то сильно не поздоровится.

Три бомбы, и тишина. Акустики напряженно вслушивались в шумы эсминца. Неприятель прошел в пяти кабельтовых за кормой подлодки, развернулся и начал удаляться. Шум винтов опять затих. Самойлов медленно обвел взглядом отсек, громко вздохнул и потянулся к микрофону связи с постом старшего механика. На плечо командира подлодки легла тяжелая рука контр-адмирала.

— Не надо — одними губами прошептал Виктор Котлов.

— Ждем? — так же тихо отозвался Самойлов.

Полчаса показались подводникам целыми сутками. Наконец после долгих тягучих, свинцовых минут напряженного выжидания гидроакустики доложили, что эсминец дал ход и удаляется.

— Малый вперед — капитан второго ранга Самойлов прищурился, выпячивая вперед нижнюю челюсть. Он остро переживал свою ошибку. К счастью рядом оказался командир бригады и вовремя остановил молодого командира.

— Бывает — кивнул бровями контр-адмирал, он чувствовал состояние подчиненного и не хотел, чтобы тот корил себя за надуманный проступок.

Неоднократно попадавший под глубинные бомбы, Котлов знал, что решение Самойлова тоже могло быть верным. Здесь нет однозначного ответа. Опытные повоевавшие подводники действовали по большей части интуитивно, не раздумывая. Уход от корабля ПЛО это ведь поединок, дуэль двух человек с завязанными глазами, ничего не знающих друг о друге. Все делается на слух, маневрируя пытаешься предугадать встречный маневр противника. Де-факто выигрышных рецептов нет. Противник может оказаться умнее, разгадать твою хитрость, или наоборот — не понять, что ты ему за медузу подкладываешь, и тупо ударить, где не ждешь.