Бабочка
Шрифт:
Барри сидел в своем просторном кабинете за огромными дверями с медной табличкой, стараясь придумать, как бы уговорить Линду Маркус пойти куда-нибудь с ним вечером. Он не сомневался в том, что он ее интересует и она просто притворяется недоступной. У Барри Грина никогда не было проблем с женщинами: им либо нравились его деньги, либо они хотели получить роль в одном из его шоу, либо просто могли потом похвастаться, что были в постели с известным телевизионным продюсером. Линда пока не поддалась. И от этого стала еще более желанной.
Секретарша Грина сообщила ему, что миссис Фрэнклин и
— Пусть подождут, — сказал он.
Барри решил, что он немного помаринует их в приемной, потом даст им возможность выпустить пар и выложить все свои жалобы, а затем нанесет свой удар. Либо Браун соглашается на его условия, либо она вообще больше не появится на телевидении. Во власти Барри было сделать так, чтобы Латрисия больше никогда не снималась.
В приемной Джессика, не переставая поглядывала на часы. Она не могла сдержать дрожь в коленках. Рядом с ней Латрисия, внешне абсолютно спокойная, так нервничала, что ее просто начинало тошнить. Четыре недели назад, когда ей сказали, что она больше не играет в шоу, она так рассердилась, что действовала по первому импульсу: ярости. Она нашла адвоката и начала борьбу. Но сейчас, после этих четырех недель, когда ее водили за нос и мучили неизвестностью телевизионные шишки, а их угрозы становились все более реальными, Латрисия оказалась во власти сомнений и страхов.
Господи, может, ей все-таки надо принять их предложение, если оно все еще в силе, чтобы играть хотя бы в других шоу?
Она взглянула на Джессику. Этот телефонный звонок все-таки был таким ненадежным. Если он вообще прозвучит, если скажут действительно то, на что рассчитывала Джессика… Слишком много если, чтобы ставить на это свою карьеру.
Просмотрев несколько туристических брошюр, Барри Грин наконец взглянул на часы, которые почти потерялись на стене среди многочисленных наград, писем благодарности, почетных знаков и фотографий его самого со знаменитостями, и увидел, что он продержал ожидавших двадцать минут.
Он позвал секретаршу и попросил пригласить их.
— Послушайте, леди, — говорил Барри несколькими минутами позже, — здесь все написано черным по белому. Согласно контракту, который ты подписала, Латрисия, я имею право убрать тебя из шоу. — Он повернулся к Джессике. — И если бы вы знали что-нибудь о контрактных законах, вы бы понимали, что у вашего клиента в данном случае нет шансов законно выиграть это дело. Для меня абсолютная загадка, почему вы тратите свое время на это дело!
Джессика говорила спокойно и медленно, стараясь потянуть время.
— А для меня абсолютная загадка, господин Грин, почему вы увольняете актрису, когда это совсем не в интересах шоу. Благодаря ей у вас повысилась популярность, что, естественно, повысит доходы.
— С этой ролью были творческие сложности. Мы просто решили, что ее героиня больше не нужна.
— Вы хотите сказать, что Эриэл Дюбойс решила это, — вставила Латрисия. Джессика бросила на нее осуждающий взгляд.
— Видите ли, господин Грин, я рассматриваю это как необоснованное увольнение…
— Послушай, крошка, ты сама понимаешь, что у меня есть безусловное право делать с Латрисией все, что я захочу. Контракт, который она подписала, предоставляет
Джессика незаметно взглянула на часы. Черт, ну почему же нет звонка?!
— Господин Грин, я намереваюсь передать это дело в суд и могу заверить вас, что судьи отнесутся с пониманием и симпатией к моему клиенту.
Он рассмеялся.
— Судьи меня не пугают, Джессика.
— Извините, господин Грин, я не знала, что мы перешли на ты.
Его улыбка растаяла.
— Послушай, крошка, у Латрисии нет шансов, и больше не о чем говорить. — Они начали его раздражать, и как раз тогда, когда он так хорошо себя чувствовал. Он весь был в романтических мечтаниях о Линде Маркус, ну а если с ней не получится, в запасе еще та блондинка, которая просто умирала от желания подписать как раз такой контракт, как когда-то подписала эта неблагодарная дрянь — Латрисия Браун. Вообще, чья это была идея, что нужна негритянка в их шоу?
Джессика провела по губам сухим языком. Похоже, этот звонок вообще никогда не раздастся.
— Тем не менее мы намерены сделать это, и я уверена, что для вас лично и для студии это будет только негативной рекламой.
Он снова рассмеялся и откинулся в своем шикарном кресле. Угрозы — это все, на что она способна.
— Популярность, господин Грин, зависит от общественного мнения, нравится вам это или нет. Если дело дойдет до суда, мой клиент будет давать интервью журналистам, появляться на телевидении, и определенные — назовем их личные — аспекты вашей жизни могут быть обнародованы.
Он усмехнулся и покачал головой.
— Где вы учились на юриста? Люди обожают читать о моей личной жизни. Давайте, расскажите «Лос-Анджелес Таймс», расскажите «Нэшенел Инкуайерер», расскажите «Ридэз Дайджест». Идите к Филу Донахью и расскажите всему миру! Мне нечего скрывать.
Джессика прикусила губу и взглянула на Латрисию. Ей надо было продержаться еще немного.
— Ну а теперь, если вы не против… — сказал Барри, вставая, и в этот момент зазвонил телефон. Его секретарша сказала, что миссис Фрэнклин срочно просили к телефону.
— Я подойду в другой комнате, — крикнула Джессика, выбегая.
Барри барабанил пальцами по крышке своего безупречного стола, а Латрисия осматривала роскошный кабинет, который был больше, чем вся ее квартира. Она начинала ненавидеть этого человека и не только за то, что он сделал с ней, но и за то, как он обращался с Джессикой.
Джессика вошла в кабинет и села, не глядя на Латрисию.
— Очень хорошо, господин Грин. Вы совершенно четко изложили свою позицию, — твердым голосом сказала она. — А теперь я изложу нашу. Это как раз тот звонок, которого я ждала. Он из Хьюстона. — Она сделала театральную паузу. — Моего клиента только что пригласили принять участие в вечерней программе Дэнни Маккея. И она расскажет зрителям по всей стране, между прочим зрителям той же телевизионной сети, господин Грин, которая транслирует и ваше шоу, что она сбросила вес, потому что Господь приказал ей уважать и лелеять свое тело, Его храм, и что вы и ваша студия преследуете и притесняете ее за это.