Чтение онлайн

Слова профессора оказались правдой — в подвале действительно обнаружилась массивная гермодверь с кодовым замком и штурвалом. Уже почти закрыв её, Макс ощутил в голове лёгкий писк и двоение в глазах. Комп пискнул, извещая своего владельца о небольшом повышении пси-фона.

— Лаборант, вернись, — к писку в голове добавился голос Тенёва, как будто искажённый помехами. — Вернись. Не спеши, ты ещё успеешь. Я вспомнил кое-что…

Макс хмыкнул и закрыл дверь. Затем, подняв с пола кусок арматуры, вогнал его в штурвал, чем сделал открытие гермодвери с другой стороны невозможным. Голос исчез, писк пропал чуть позже.

В ПНВ высветился коридор, на одной из стен которого висел древний плакат с какой-то схемой. Подойдя

ближе, Макс увидел, что на схеме той изображён упомянутый профессором метрополитен. Названия большей части его станций были непонятными аббревиатурами, которые, как Нимов не пытался, сходу расшифровать не получилось.

— И куда теперь? — Нимов озадаченно смотрел на карту, пытаясь сопоставить наименования станций с наземными объектами. — О как, даже и Трёха наша тут есть, ты смотри, вот уж не знал, а знал бы… ага, попёрся бы ты через подземелья, подгузники загаженные через каждые пять минут меняя. На Орбиту нам точно не надо, на ТочПриборМаш тоже. Завод «Вихрь» какой-то, первый раз о таком слышу. Что за Вернадск-то такой? Не было такого города на картах, хотя…

Тело налилось тяжестью, а в голове возникло ощущение гудения работающей электростанции.

— Ты лучше о другом подумай, — Макса по-прежнему долбило отходняком от применения стимуляторов. — Как ты, дрыщ тощий, глиста в скафандре, лаборантишка сраный, тащил сейчас на себе в довесок к неслабо гружёному рюкзаку ещё три ствола? Дэушка ведь как была ещё на борщёвой базе стропами к нему прицеплена, так и висит. А ещё и баул этот с патронами. Кстати, а ведь гандон на глушаке кореянки целый до сих пор — вспомнился Максу тот момент, когда он привязывал ствол к рюкзаку. — То есть ломился ты до этого, красавец, от бэтра сквозь кусты с гандоном на глушителе и резинку эту даже не разорвал, а нацепил-то ты его ещё перед выходом в столовке. Молодец, чё. Но марку резины надо будет запомнить — пригодится ещё как средство борьбы с будущими алиментами. Берданку эту, которая ВЭ, ты тоже примотал к рюкзаку, но с другой стороны. То есть уже килограмм десять с хреном только на рюкзаке получается. И это без учёта того, что ты намародёрил у наших японских товарищей, чьё барахло ты так толком и не использовал и которое лежит в самом рюкзаке. Маслин для Грозы у бирюковцев надёргал вон сколько, а ведь ещё аккумы для Вэшки, каждый килограмма по два. А теперь объясни сам себе, тоща очкастая, как тебе, ни разу не Шварцнеггеру, удаётся тягать весь этот склад боеприпасов и прочих ништяков, при этом особенно не напрягаясь. Ты ж в качалку не ходил вообще, и броня у тебя пусть и сильная, но не экзоскелет, то есть грузоподъемность у тебя обычная, человеческая, не усиленная… а мля, голова…

Виски прорезала острая боль, разрывающая голову на две половины. Шатаясь, Макс добрёл до ближайшей в коридоре двери с ничего не говорящей ему аббревиатурой, выбил ту дверь плечом и ввалился в помещение, находившееся за ней. Закрыл её исключительно на рефлексах, чем-то даже заклинил. Тяжело дыша, привалился к стене.

— Уйди боль, уйди нахер. Больно, мать твою, как же больно, — голова раскалывалась, перед глазами плыли различные геометрические фигуры. — Сука, больно-то как. Комп, козлина, ну вколи что-нибудь, а, ну хоть обезболивающее..

— Необходимость повторной идентификации, — в центре компового экрана вывалилась табличка.

— Ты сдурел что ли, скотина? Я сейчас коней двину, а ему код подавай?

— Необходимость повторной идентификации, — комп был непреклонен.

— Охренел вконец. На, жри, упырь, — Макс вбил код. — Сука, что ж ты делаешь, а, помощничек сраный? Ёп!!..

В голове возникло ощущение забивания в неё свай. Острая боль, казалось, долбилась о стенки черепа, пытаясь вырваться наружу и явить своё естество окружающему миру.

— Код принят. Обнаружены изменения структуры ДНК хозяина. Принять: да, нет?

— Ты совсем долбанулся,

урод? Какие в жопу изменения? Это же я. Я, мать твою. Максим, нахер, Нимов, твой единоличный господин и повелитель. Что за херню ты мне тут порешь, а, удолбище электронное?

— Изменения ДНК. Принять: да, нет?

В голове снова вспыхнуло. Казалось, что какой-то бесплотный столяр вгоняет в неё такие же бесплотные, но весьма ощутимые гвозди-стодвадцаточки. Вбивает неспешно, с чувством, расстановкой и наслаждением.

— Мля, принимай, мать твою, уродина. Да, нахер. Козлина вонючая, нашёл время, когда тупые вопросы задавать. Коли обезболивающее, срань электронная, у меня чан сейчас взорвётся. Что ж ты тянешь, сука?

— Сбой диагностики состояния организма-носителя. Повторный запуск.

— Пошёл в жопу, говно железное. Обезболивающее коли, урод. А, нахер — ручное управление.

Комп писнул и как будто нехотя выдал меню ручного выбора медицинских препаратов. Дрожащими от разрывающей голову боли пальцами Макс выбрал пункт самого быстро и сильнодействующего анальгетика, указал тройную дозу и нажал на ввод. Запястье укололо, а через десять секунд по телу начала разливаться прохладная немота. Нимов, тяжело дыша, привалился к стене.

— Ох и отходнячок будет, наркотам клубным такой не снился, — тело охватили истома и блаженство, — зато живой и не болит ничего. Потом ещё какую-нибудь шнягу вколем когда снова разложит, кассетки-то у нас, как я понимаю, для военсталов предназначались, а химия в них такая, что если владельца и ухайдокает шальной пулей, так он даже мёртвый сможет устроить шоу программу своим врагам, стимуляторами подкачиваемый. Со стриптизом там, и голыми женщинами… да что со мной происходит-то?

Макс, тяжело дыша, осмотрел помещение, когда-то, судя по всему, бывшее либо караулкой, либо комнатой дежурного: пыльные стеллажи, традиционный мусор, возрастом своим восходящий к эпохе победы коммунизма, но вид имевший ровесника если не динозавров, то неандертальцев уж точно, валяющиеся на полу тряпки, в которых можно было узнать военное обмундирование, какие-то древние приборы непонятного назначения и зеркало около входа, с тремя ржавыми крючками вешалок сбоку. С трудом поднявшись, Макс подошёл к нему, выключил ПНВ, зажёг фонарь…

И отшатнулся — из зеркала на него смотрела жуткая рожа, в которой с большим трудом он узнал своё лицо. Недельная щетина, бледность, переходящая в какую-то покойницкую синеву, просто грязь, несколько ссадин и царапин, но самым пугающим было не это — выпученные глаза, казалось, были залиты кровью, а обострившиеся изменённые черты лица намекали на то, что в скором времени человеческим его назвать будет очень сложно. Боль в голове почти сошла на нет, напоминая о себе лёгкими покалываниями где-то в затылке.

— Что за? Да что со мной такое-то? — произнесло отражение в зеркале одновременно вместе с ним. — Когда ж меня в такое чудище развезло-то? Спокойно, только спокойно, не нервничаем. Попробуем принять это как факт… да в задницу этот факт, я же человек. Человек, да, а не сраный мутант, ведь так? Это всё пройдёт, это всё вылечат, — Нимов всячески пытался себя успокоить. — Вот доберусь до Базы, а там… а что там? А там Маха, она у нас кудесница. Положит меня в бокс, будет колоть разную дрянь и облучать разной фигнёй. Может быть. А что если Базы уже и нет, что добрались до неё вояки и разнесли к херам начисто, вместе с Махой и оборудованием? Нет, на Базу нам хода нет — далеко это и неизвестно что там, а вот если попробовать добраться до своего начальства… а ведь вариант. Придёшь ты такой красивый к профессору Завадскому, если до этого тебя никоновские орлы не пристрелят с перепугу, и скажешь — писец мне, Пал Валентиныч, не могли бы вы это исправить? А он тебя обнимет по-отечески, к медикам отведёт, на эксперименты, скорее всего, в тамошний виварий. В сраку это всё. Высплюсь, а там буду решать уже.