Чтение онлайн

— Какие вопросы, — Нимов сел за пульт. — Миш, принимай канал.

На экране возникло лицо профессора Завадского. Было оно усталым и Максу показалось, что с момента их последней встречи профессор как будто осунулся и постарел.

….Здравствуйте. Меня зовут Павел Валентинович Завадский и я являюсь… хотя правильнее будет сказать являлся начальником лаборатории исследования аномальных субстанций в организации, известной как Научно-Исследовательский Институт по Изучению Аномальных Территорий, московский филиал, город Москва. Если вы смотрите данное сообщение, то это значит, что вы имеете к этой организации какое-то отношение, иначе эта запись уничтожилась бы в момент непрохождения вашей авторизации как сотрудника указанного мной ранее учреждения. — голос профессора совершенно не походил на его прежний и звучал по старчески дребезжащим. — Если вы являетесь экипажем транспорта 4-78, то мне хотелось бы попросить у вас прощения за то, что втянул вас во всё это. Поверьте, к тому моменту, когда ситуация в корне поменялась, у меня уже не было

возможности вас развернуть. Если же вы не имеете отношения к этому транспорту, то прошу вас — досмотрите это сообщение до конца, возможно, оно будет вам в чём-то полезным. Я надеюсь, что Мария до сих пор жива и не убита в процессе вашего прохождения на командный пункт. Мне было бы очень жаль, если бы девочка погибла, в конце концов, она является результатом нашего кропотливого труда на протяжении нескольких лет, но о ней я расскажу позже, а сейчас замечу, что её внешность совершенно не соответствует её сущности и проявления немотивированной агрессии ей не свойственны…

— Что он несёт? Какая, в жопу, девочка? — Артемьев начал терять самообладание. — Миш, закрой все двери нахер. Не хватало ещё, чтобы к нам со спины кто зашёл.

— Кость, там в кулере что-нибудь есть? Ну хоть немного воды? Пить хочется страшно. Да чего я, там кофе и чай должны быть где-то рядом, — Нимов достал откуда-то из под пульта пепельницу, — кури, если хочешь, по ушам нам за это дело никто не надаёт. Некому.

Артемьев удалился в сторону угла, где стоял кулер и принялся сердито грохотать там чашками. Слышимость на командном пункте была прекрасная и пропустить что-либо из речи профессора он не боялся.

.. Мне искренне не хочется, чтобы этот прогноз сбылся, но если верить расчётам, то приближается Супервыброс, который расширит границы Аномальных Территорий примерно на тридцать километров. В худшем прогнозе — по всему периметру, в оптимистичном же — на некоторых участках. Мы отправили соответствующие письма нашим кураторам, но сомневаюсь, что они предпримут какие-либо действия вообще. Времени остаётся крайне мало, а со связью уже творится что-то непонятное. Наверняка после этого выброса Аномальным Территориям присвоят статус полностью закрытых и покинуть их будет либо крайне сложно, либо вовсе невозможно.

Впрочем, это всё лирика, поэтому перейду к делу. Двадцать лет назад нам в руки попали весьма любопытные документы, свидетельствующие о том, что на территории так называемой Зоны, позже названной Аномальными Территориями, около семидесяти лет назад было начато строительство исследовательского комплекса, представлявшего собой сеть лабораторий. Примерно в то же время было принято решение о строительстве атомной электростанции, предназначенной для энергообеспечения этого комплекса, средств его обороны и научных городов, имевших статус закрытых. Изначально планировалось построить восемь энергоблоков, но обстоятельства сложились непредсказуемо и после аварии четвёртого энергоблока станция, а вместе с ней и почти весь комплекс, были заморожены. Спустя двадцать лет после этих событий произошёл тот самый Второй Взрыв, ставший причиной возникновения Аномальных Территорий. Сложно сказать, кто был виноват в случившемся, однако огромные массивы территорий, которым до этого момента был присвоен статус заражённых и местами непригодных для жизни, стали непригодны для жизни вовсе. Появились устойчивые и доселе неизвестные мутации фауны, развивавшиеся крайне ускоренными темпами, а вместе с ними небезызвестные пространственные аномалии и искажения различной природы. Тогда то и был создан Институт, задачи которого сводились к исследованию, извлечению и оценке возможной пользы от данных явлений. Уже в первые два года его существования были получены результаты, которые привели к резким скачкам в развитии медицины, химии, биологии, областях энергетики, металлургии, химических технологий, оружейных разработок и не только. Мне, а также группе моих товарищей, довелось стать одними из основателей Института. Мы были молоды, наивны и хотели сделать этот мир лучше. Мы ошибались.

Если бы не покровительство нескольких ведомств, имеющих определённое влияние во власти, Институт закрыли бы, не дав ему открыться. Нам говорили, что мы не были первыми и повторим судьбу предшественников, но мы в это не верили. Про то, что творилось в российской науке в начале двухтысячных, вы вероятно слышали. Нам, тогдашним мальчишкам студентам, в то время казалось, что перспектив в её развитии нет никаких, а своё собственное будущее виделось прозябанием в разваливающихся, никому не нужных конструкторских бюро и проектировании никому не нужных, на морально-устаревшем оборудовании морально устаревших ещё до рождения конструкций. Мы могли бы уйти в коммерцию, кардинально сменить профессию, но… почему-то нам казалось, что поступив так, мы предадим что-то гораздо более высокое и осмысленное, нежели собственное разрастание по горизонтали в материальном плане.

И когда надежда на появление возможности что-то изменить для нас почти уже исчезла, случился Второй Взрыв.

Видели бы вы, что творилось в Мире в тот момент. Солидные и уважаемые средства массовой информации набросились на эту тему в лучших традициях жёлтой прессы, стремясь наперегонки выдать на гора как можно больше жареной недостоверной информации и домыслов. Плодились и множились секты, а иерархи основных религий не могли не то что придти к общей точке зрения между своими конфессиями, но не могли сформировать её и внутри

их самих. Научные круги были подобны разбуженному улью, выдвигалась масса теорий на тему возникновения Аномальных Территорий, но никто не мог сказать конкретно, что же там произошло. На Аномальные одна за другой отправлялись экспедиции, большая часть которых гибла достаточно быстро, а следом за ними хлынул поток народа, почуявшего лёгкую наживу, ведомого жаждой денег и власти, но никак не знания. Начало активно демонстрировать свой интерес и так называемое международное сообщество, хотя в любое другое время оно с лёгкостью скинуло бы решение этой проблемы на Россию, Беларусь и Украину, для приличия обозвав её внутренним вопросом этих государств. Ну конечно же, Аномальные Территории покрыли собой северную часть запада Украины и юг Беларуси, а во всём, как обычно, виновата Россия, у которой вошло в традицию брать на себя грехи канувшего в лету СССР. Собственно те же братья-славяне и попытались поначалу выставить Второй взрыв как дело рук России, даже попробовали требовать какую-то компенсацию, чем себя и подставили: Россия с радостью согласилась участвовать в устранении последствий Второго Взрыва, заключила с Беларусью и Украиной договор, а когда до тех дошло, что подмахнув его, они обеспечили России практически бесконтрольный доступ на Аномальные Территории — было уже поздно. С момента же получения Институтом статуса международного — и бессмысленно.

Впрочем, продолжим о друзьях наших совсем западных. Под предлогом защиты мира от Зоны… словечко-то какое… они построили известный вам периметр, хотя любому недоумку понятно, что в здравом рассудке на Аномальные полезет либо самоубийца, либо тот, кому всё равно нет места за их пределами, а для порождений Зоны существует свой невидимый периметр, за внешними границами которого им жизни нет. Запускались слухи про угрозу терроризма и расползание аномальной грязи по всему земному шару… какая же чушь. Можно и атомную бомбу собрать на кухне, если знать, как это сделать и всё равно малейшая ошибка в первую очередь убьёт самого собирающего. Как собрать что-то похожее на основе артефактов не знал никто, и это знание могло бы встать слишком дорогой ценой для самих экспериментаторов, а также находящихся с ними рядом.

Институт тогда только начинал своё существование, и нам удалось наладить взаимовыгодное сотрудничество почти со всеми группами отверженных миром людей, нашедших свой второй дом на Аномальных Территориях. Мы считали, что эти люди, пусть они и не обладают достаточным количеством знаний, но тоже стремятся создать новое общество, лишённое в какой-то мере недостатков прежнего для них мира. Поначалу мы даже пытались им помогать и всячески поддерживать, но достаточно скоро поняли, что заразу извлечения выгоды из всего, из чего только можно, причём любыми ценой и средствами, они принесли с собой и в свой новый мир. Но даже это обстоятельство не отменяло того факта, что первоначальное развитие Института было бы невозможным без содействия различных сталкерских группировок и просто сталкеров-одиночек, поставлявших нам артефакты и, что особенно важно, документы из некоторых лабораторий первого комплекса, в которые им удавалось порой пробраться.

Всё это разношёрстное сборище полагало, что сумеет подчинить себе Аномальные Территории и поиметь с них выгоду. Оно было право, но одновременно и ошибалось. Возможная выгода была безусловна, перспективы были безграничны, но человечеству за них пришлось бы дорого заплатить. Заплатить безусловным своим изменением и переходом на новую ступень своего развития, причём в первую очередь изменением своего сознания и отношения к окружающему миру. Не может дикарь управлять автомобилем. Не может дикарь использовать хотя бы то же оружие, какое было в двадцатом веке. Дайте это оружие дикарю, и вы увидите, что он начнёт использовать его как палку. Возможно, умный дикарь со временем и догадается, что оно палкой не является, но вот вопрос — не пристрелит ли до этого он себя сам? Автомобиль же дикарю и вовсе покорить не удастся, ну если только он не начнёт использовать его как берлогу, впрочем, берлогу с удобными лежбищами и прозрачными стенами.

Всё человечество в момент возникновения Аномальных Территорий оказалось в шкуре этого дикаря. У него был выбор стать новым социумом, но оно предпочло остаться в дикарской шкуре. Между прогрессом и стагнацией оно выбрало стагнацию. Росту вверх оно предпочло рост вширь.

Начался делёж Аномальных Территорий между группировками, поддерживаемыми различными странами, а порой и союзами стран. Понятное дело, что мнение самих Аномальных по данному вопросу никого не интересовало, а ведь оно у них было и достаточно скоро всё мировое сообщество о нём узнало. Первое время в средствах массовой информации пели осанны открывающимся перспективам и грядущему светлому будущему, но затем пошёл буквально шквал репортажей, характером напоминавших сводки из районов боевых действий. Наверху смекнули, что спокойствие общественности стоит дорогого, рушится быстро, восстанавливается долго, и достаточно оперативно и практически повсеместно начали вводить цензуру на всё, что было связано с Аномальными Территориями. Именно тогда Институт засекретили окончательно. Впрочем, это было бы не так страшно, если бы не последовавший затем его развал. Будучи до того момента фактически международным он в одночасье распался на несколько частей, практически полностью лишившихся информационного обмена между собой. Наша часть оказалась самой жизнеспособной. Работы продолжались, темп разработок существенно замедлился, но не остановился.