Чтение онлайн

Я продолжила сидеть и рассматривать зал. Мне было грустно.

«Открыться миру, или хотя бы одному человеку… Это сложно».

Потом я чуть расслабилась и позволила себе быть немного громкой- я тихо запела. Это была просто мелодия из моего мозга. Я пропевала ее тихо, чтобы кролика никто не услышал, а то он убежит и больше никогда не осмелиться запеть снова.

Как мне измениться

Что поделать дальше

Кто спасет синицу

Сумев запеть заставить

Маленькие беглые строчки возникли в голове, и я стала пропевать эти слова все снова и снова. Я закрыла

глаза, подняла голову и почувствовала умиротворение. Слова разносились по пустому залу, раздаваясь легким эхо, было тихо, спокойно и я все больше успокаивалась.

– Сумев запеть заставить… – я открыла глаза и увидела перед собой незваного гостя. Стоя передо мной, он, широко раскрыв глаза, весь в синяках и ссадинах и с большим пластырем на щеке, смотрел на меня, держа в руках множество бумажек и черный чехол для гитары. Он стоял тихо, будто стараясь дышать как можно тише, как будто всеми силами пытался не мешать мне. Удивленные светлые глаза, бардак на голове, мешковатая толстовка и черные джинсы, а поверх расстёгнутый чуть мятый белый халат. Мы оба молчали, и я даже не знала, кто был смущен больше. Чуть потупив он наконец заговорил:

– Рифмы ноль.

Меня тут же одолел жар от злобы и смущения. Не могу представить на сколько красным было мое лицо.

– Чего?

– А? Нет. Прости. Просто первое, что в голову пришло сказал.

– Да, я знаю. Рифмы нет.

Мы еще немного помолчали.

«Худшее, это когда встречаются два асоциальных человека. Это смущает и вообще хочется раствориться».

– Давно ты здесь? – наконец я осмелела.

Он вдруг смущенно потрепал по волосам, забыв какая у него ноша и все с грохотом упало на пол. Листочки валялись везде где только можно было, а гитара шумно упав раздала грубые ноты поврежденных струн.

– Я помогу.

Вскоре мы вместе сидели на полу, пытаясь исправить то, что случилось.

– Так, давно? – снова переспросила я.

– Ну…с самого начала.

Тут у меня кольнуло в сердце.

– То есть, ты все слышал?

– Есть такое, – ему явно было неловко.

– Боже… Все эти рассказы и сопливые истории о моей такой же сопливой жизни? И мое жалостливое пение…

– Да.

– Какой кошмар… Как стыдно.

Я опустилась на колени и немного выпала из реальности. Как я могла так оплошать? Как такое могло произойти? За что это все?

«Круто. Теперь я буду выглядеть жалкой чудачкой в еще одних глазах. Меня снова начнут жалеть. А если кто-то еще узнает? Вдруг он кому-то расскажет. Да, он не похож на такого, но ведь я его совсем не знаю. Нет, прошу, только не это. Меня же опять будут избегать. Избегать еще больше, чем сейчас». Я посмотрела на него и поймала на себе взгляд.

– Почему стыдно? Я никому не скажу, если ты об этом.

Я продолжила сидеть, смотря вниз. Моя голова начинала болеть, и я чувствовала, что у меня начинается жар.

«Только не паническая атака, пожалуйста, только не она».

– Нет. Я не только об этом. Просто очень стыдно. Считаешь теперь меня странной, да? Думаешь, что это точно не нормально быть такой в таком возрасте. Правда ведь? Я пойму если ты начнешь меня избегать.

Я привыкла.

Он оторвал взгляд от бумажек.

– Ты не странная. И не ненормальная. В каком-то роде, я даже тебя понимаю.

– В каком-то?

– Да. Посмотри на бумажки. Может что-то поймешь.

Я взяла первую попавшуюся.

– Ноты? Какие-то простые. Наверно, для разогрева?

Он был удивлен.

– Так ты в этом разбираешься?

– Совсем немного. Когда-то я училась игре на гитаре, но мне ужасно не везло с учителями. Первый открыл мне мир нот, постановки пальцев. Я была еще маленькой, поэтому мне было тяжело освоить ноты. Но от него я получила основу игры. Я плакала, но мне нравилось учиться. Вскоре, он ушел, и я осталась без учителя. Второй был совершенно иным. Он только давал мне простую табулатуру и поражался моему абсолютному слуху. Вскоре и он ушел. В конце концов третий учитель мог наблюдать, как мои навыки рассеиваются и как я хожу по замкнутому кругу, который становился все меньше и меньше. В конце концов, я бросила это дело. Забрав свою гитару и кучу нот, я закрылась в комнате занимаясь самообучением. Но, вскоре, я отложила инструмент в дальний пыльный угол и решила больше туда не смотреть.

– А ты не хочешь снова заниматься этим? Вспомнить основы и двигаться дальше?

– Не думаю. Наверно, я пока не готова. А ты? Сколько уже играешь? Это же все твое.

– Да, мое. Я играю уже очень долго. С самого детства. И не думаю, что смогу это бросить как ты. Не подумай, я не хочу тебя оскорбить.

– Но что это делает здесь? Зачем ты все это принес?

– Я же говорил, что возможно ты поймешь, что мы похожи?

Он посмотрел на сцену и его взгляд на секунду стал таким холодным, что во мне проснулось чувство страха.

– Боязнь сцены? – я лишь осмелилась предположить.

– Именно. Как ты поняла?

– Нельзя просто так смотреть на сцену, будто хочешь ее уничтожить.

Он вернулся в обычное состояние и чуть улыбнулся.

– Верно. Со стороны наверно странно смотрелось. Знаешь, я думаю могу тебе рассказать. Я не хочу становиться врачом. Это вообще последнее чего я желаю. Моя цель находиться вообще в другом направлении. Меня засунули в это место, но я не намерен сдаваться. Это захудалое место даже может помочь мне. Посмотри на все эти листы с нотами, на все эти исправления. Хочешь увидеть гитару? Она как будто служила не одному человеку, а ведь она не такая старая.

– Твоя цель…

– Музыкант, – он взял бумажки уз моих рук и только тогда я заметила, что кожа на пальцах изуродована. Именно такими они выглядели и у меня, когда я, не щадя себя, тренировалась игре.

– Но почему ты здесь? И как тебе это поможет?

– У меня есть большой план. Среди этого колледжа я хочу найти, пускай не всех, но союзников. Я найду их, и мы создадим группу.

– Звучит сложно. И почти нереально. Мало, кто будет жертвовать учебой в меде ради карьеры музыканта. Хотя, колледж состоит из абсолютно разных людей. Обучающийся много и точно найдутся таланты в музыке. Может тебе даже повезет, и они согласятся. Другое дело… как ты их найдешь.