Чтение онлайн

– Как мило, правда? – сказала я. – Какие мы дружные.

Неделю назад мы бы долго спорили, как загрузить столик, горизонтально или вертикально, и я заставила бы Эндрю заклеить его лентой, чтобы не повредить поверхность. И все это сопровождалось бы криками, спорами и хлопаньем дверей. Теперь же я затолкала столик в фургон, ни о чем не задумываясь. Если он выпадет на мостовую и его переедет двенадцатый автобус – ничего страшного, такая у него судьба.

– По-моему, это все, – сказал Эндрю,

отряхивая руки.

– Как – все? – закричала я испуганно. – А книги? Ты же не можешь их здесь оставить?

– Но у меня кончились коробки, – сказал он.

– Ничего страшного. Я сейчас съезжу на Хай-роуд и куплю несколько пластмассовых коробок. Только дай мне денег.

– Но ты совсем не должна это делать, – ответил Эндрю.

– Ерунда, я хочу тебе помочь. Это мелочь. Снимай пока книги с полок, а я скоро вернусь.

Я забежала в дом, чтобы взять ключи и надеть куртку, и поехала в Килбурн за коробками. Я купила пять штук и вернулась домой.

– Смотри, – сказала я, гордясь своими приобретениями, – я купила зеленые коробки, твой любимый цвет. Сейчас я помогу тебе упаковывать книги, и мы очень быстро закончим.

– Как здесь стало пусто, – грустно заметил Эндрю, оглядываясь вокруг.

– Да, пусто, – согласилась я, вытаскивая пылесос, чтобы сразу убрать пыль и обрывки бумаги.

Билли со всех ног помчался в кухню прятаться.

– Тогда все, да? – спросил Эндрю, перекрикивая шум пылесоса.

– Ну да, наверное. Ты уезжаешь?

– Подожду, пока ты закончишь.

– Ладно, подними ноги.

Я пылесосила, пока не собрала весь мусор до последней пылинки. Все это время Эндрю стоял в дверях, переминаясь с ноги на ногу. Наконец я выключила пылесос и нажала на кнопку, которая втягивает шнур. Я обожаю на это смотреть. Это любимая часть уборки.

– С тобой все в порядке? – сказал Эндрю. – Мне очень тяжело оставлять тебя здесь одну.

– Все нормально, – пообещала я, но он выглядел таким огорченным, что я добавила: – Конечно, все это очень грустно, но я выдержу.

Эндрю протянул мне желтый листочек из блокнота.

– Вот мой номер телефона на новой квартире. Можешь звонить мне в любое время.

– Зачем? – спросила я.

– Ну, если тебе что-нибудь понадобится. Если тебе захочется поговорить. Мы же можем остаться друзьями, правда?

– Конечно. Если ты хочешь. Я буду рада. И не беспокойся насчет квартиры. Я буду держать ее в порядке, пока ты ее не продашь. А может быть, я даже сама ее куплю.

– Правда?

– Да. Я позвоню тебе через неделю-другую, когда разберусь с делами, и мы сможем поговорить об этом. Как ты на это смотришь?

Эндрю на прощание поцеловал меня в щеку, и на минуту мне стало ужасно грустно. Было время, когда мы любили друг друга.

Строили планы совместной жизни. Но все прошло, и это ужасно грустно. Но обратной дороги нет.

– До свидания, Линди, – сказал Эндрю.

– До свидания, – ответила я. – Ты не называешь меня зайчиком.

Он только улыбнулся в ответ и опустил глаза. Потом быстро вышел. Но через несколько секунд после его ухода я сорвалась с места, выскочила на улицу и подбежала к фургону. К счастью, он еще не уехал. Я подошла со стороны водителя, и Эндрю опустил окно.

– Вот, – сказала я, протягивая ему коричневую деревянную коробку. – Ты забыл свой триктрак.

После отъезда Эндрю я бродила по квартире, думая, как пусто здесь стало после того, как он забрал свои вещи. Он взял тостер. Ладно. На полочке в ванной непривычный порядок. Исчезли крем для бритья и сама бритва. Из кружки торчала одинокая зубная щетка. В спальне больше не стоял его комод. Нет его нелепой коллекции героев мультфильмов. Половина встроенного гардероба практически пустая. Не считая кучки старых вещей, которые я отвезу в Оксфем. Все выглядело таким непривычным. Даже запах в квартире стал другим.

Интересно, что за чувство я испытываю? Депрессия? Страх? Боль в сердце? Это было странное, непривычное ощущение легкости, которое я не могла назвать. Может, это начинается грипп? Или я хочу есть? Наверное, это слабость.

Я отдернула занавески и открыла окна, чтобы впустить в дом свежий воздух. Дул холодный ветер, но пробивалось солнце, освещая куски синего неба между облаками.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, повернув лицо к солнцу. Теперь я знала, что это за ощущение, – это свобода.

Самым трудным было сказать о нашем разводе маме и папе. Я знала, что они это тяжело воспримут. Мама сразу же залилась слезами.

– Но почему? Я не понимаю, – причитала она. – Вы просто идеально подходили друг к другу. Он был такой приятный человек.

– Он и сейчас приятный человек, – сказала я. – Не обязательно говорить о нем в прошедшем времени. Он не умер, слава богу.

Я могла бы вам не говорить, что это огорчило маму еще больше.

Папа поджал губы и важно покивал головой, изображая человека, много повидавшего на своем веку. На самом деле это совсем не так. Папа всю жизнь проработал страховым агентом и спал только с одной женщиной – моей матерью, насколько это было всем известно. Но он регулярно смотрел сериал «Истэндеры» и считал, что знает все о неверных мужьях.

– Он одумается, ты увидишь, – пообещал он мне. – Через пару недель он прибежит к тебе и будет на коленях просить, чтобы ты приняла его обратно.