Чтение онлайн

Я вытащила мобильник, чтобы позвонить ему (уже в третий раз за этот день).

– Привет, малыш.

– Привет, зайчик. Как ты себя чувствуешь?

– Уже намного лучше.

– Ты еще на работе?

– Нет, мы торчали в пробке на М6. Я звоню тебе, чтобы сказать, как я соскучилась по тебе.

– Я тоже соскучился. А когда ты вернешься?

– Я не знаю. Наверное, скоро. Поужинаешь пиццей?

– Откуда ты знаешь?

– Да так, догадалась. – Я не могла придумать, что еще сказать. – Ладно, хорошего

тебе вечера. Не скучай.

– Не буду.

– Я тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю.

Я отключилась. Стало легче, но не намного.

– Дебби, – спросила я, – вы с Йеном давно женаты?

– В мае будет уже десять лет.

– Не может быть! Я не думала, что вы вместе так давно.

– Ну, перед тем как пожениться, мы еще четыре года прожили вместе.

– Четырнадцать лет!

– Он вчера отлично потрудился, чтобы меня порадовать.

– Да?

Я была потрясена. Йен занимался строительными подрядами. Я пару раз его видела, но он не произвел на меня особого впечатления. Мне показалось, что он совсем не романтического склада.

– За все это время мы с ним не разлучались больше, чем на одну ночь, – сказала Дебби. – Йен не может дольше без перепихона, и я тоже.

Она хрипловато засмеялась. Я тоже засмеялась, чтобы не обидеть ее, но думала о своем. Я пыталась вспомнить последний раз, когда мы с Эндрю это делали. Может, на прошлой неделе? Нет. Он ложился очень поздно, потому что смотрел видео, к тому же мы ели мясо в чесночном соусе, а чеснок плохо сочетается с любовью. И вообще, мы оба работали допоздна.

Может, на позапрошлой неделе? Я ничего не могла вспомнить. Точно! После дня рождения Джил, в июне.

– Какое сегодня число, Дебби?

Она посмотрела на свой «Ролекс».

– Пятое июля.

Ничего себе! С тех пор прошло уже больше четырех недель. А я даже не заметила.

Найгел Нэпьер жил в огромном красивом доме в Элдерли-Эдж, в Чешире. Автоматические ворота, два «Мерседеса» на подъездной дорожке и магнолия перед фасадом. Для уволенного диктора совсем неплохо. Дебби проехала мимо очень медленно, щурясь, чтобы хоть что-то разглядеть через железную решетку и свои солнечные очки с диоптриями.

– Как думаешь, он дома?

– Мне плевать. Нам нужно развернуться и ехать домой. Это идиотизм.

– Что с тобой?

– Что со мной? А с тобой? Ты что, веришь в пророческие сны Элейн? Даже если это так, думаешь, это нормально – слоняться вокруг дома незнакомого человека и ждать, пока он покончит с собой? Что ты сделаешь, если мы будем проезжать мимо и увидим, что Найгел Нэпьер повесился на магнолии? Ты дождешься, пока он перестанет дрыгать ногами, затем соберешь всю семью и подпишешь с ними контракт на эксклюзивное право использования материала? Или побежишь его спасать?

Я была в бешенстве.

Не могла поверить, что приходится вести такой идиотский разговор.

– Ну, наверное, это не совсем этично.

– Нет, это просто сумасшествие! Тут не о чем рассуждать. Не может быть, чтобы ты не понимала этого. Неужели тебе до такой степени хочется увидеть свою фамилию напечатанной в газете?

Мы объехали вокруг квартала и как раз поворачивали на улицу, где жил Найгел Нэпьер.

– Послушай, мы просто поставим машину, будем наблюдать за домом и ждать, пока что-нибудь не случится. Вот и все.

Дебби говорила со мной спокойно и ласково, как будто я была ребенком, который раскапризничался в магазине игрушек. Соблазняла меня пакетиком леденцов.

– Отлично. Как скажешь, – ответила я. – А когда его найдут мертвым и полиция начнет опрашивать соседей, не видели ли они чего-нибудь подозрительного в последнее время, они скажут: «Да, две странные женщины сидели в красном «Гольфе» у его дома всю последнюю неделю».

Пока я говорила, Дебби припарковалась напротив дома Найгела Нэпьера, выключила мотор и уставилась на дверь так, словно пыталась открыть ее с помощью взгляда. В соседнем доме шевельнулись занавески.

– Я позвоню Элейн, – сказала Дебби, доставая мобильник.

– Делай, что хочешь.

Я открыла журнал «Хелло!», валявшийся на заднем сиденье, и начала читать. Я в этом участвовать не собираюсь. По разговору Дебби с Элейн можно было решить, что мы шпионы, заброшенные за линию фронта. Надо признать, что это было правдой – в какой-то степени.

– Да, сейчас мы у его дома. На парковке две машины, но объект не появлялся.

Объект? Где она набралась этой чепухи?

– Нет, других журналистов здесь нет.

Удивительно! Особенно если учесть, что ничего не произошло. И вряд ли произойдет.

– Да, это наш эксклюзив. Пока. Если кто-нибудь появится из других изданий, мы найдем выход. Не волнуйся, Элейн, мы будем держать тебя в курсе.

Через десять минут я закончила рассматривать фотографии в «Хелло!» и заскучала. На заднем сиденье лежал «Стандарт», и я взяла его так осторожно, словно оттуда мог выпрыгнуть Ник собственной персоной. Когда я увидела его подпись под одним из снимков, я слишком испугалась, чтобы рассматривать фотографию. Я сдавленно вскрикнула и судорожно сунула журнал в сумку.

– Можно, – я возьму его на время? – спросила я у Дебби.

Она пожала плечами. Там было полно других журналов. Из них Дебби заимствовала идеи своих статей. Я заметила черно-белое фото угрюмого Брэда Питта на обложке чего-то с названием «Сливки» – что-то новое.

– Я этого раньше не видела, – сказала я, показывая Дебби журнал.

– Это новое издание. Я достала сигнальный экземпляр.

– Это американский журнал?

– Нет, кажется, английский.