Чтение онлайн

Из другого общежития, дома Пейдж, вылетел Сунлинь, с которым мы пересеклись на парковке.

– Подбросить до Лос-Анжелеса?
– спросил тот, показывая на свой потрёпанный Додж.

"Только если он едет до восточной 92-й стрит", - думала Алёна.

– Ты едешь до восточной 92-й?
– спросила я, предпочитая не уточнять, что там понадобилось Ба.

– Это где?
– Сунлинь проверил карты в телефоне.
– Я собирался в другую сторону, но ладно... Садись.

Мы всю дорогу неловко молчали, обменявшись парой непонятных фраз о головоломках. Сунлинь тоже повторил

чью-то идею из шестидесятых годов, и это был трёхмерный лабиринт с элементами, саморазрушающимися, если проходящие лабиринт думают дольше отведённого времени.

Оказавшись на нужной улице Лос-Анжелеса, я не увидела ни одного бара, хотя ехала с уверенностью, что Алёна решила провести День Прогула весело. Но это оказалась простая скучная улица с трёхэтажными домами, в каких обычно снимали офисы наполовину обанкротившиеся компании.

"Ищи клинику доктора Санчеса", - думала Ба.

"Зачем нам клиника?" - нахмурила я, проходя мимо безликих зданий.

"Хочу сделать МРТ мозга".

Я пыталась понять, что означают эти буквы, и в памяти всплыло, что магнитно-резонансной томографией сейчас занимается в Москве Света. Кажется, она выставляла в сети фотографии с работы: там люди заезжали в жуткую белую трубу.

"Зачем?
– нахмурилась я.
– У меня не болит голова".

"Ты учишь генетику?"

"Зачем? Ты никогда не брала лекции по генетике".

"Чёрт, точно!
– волновалась о чём-то Алёна.
– Совсем тебя запустила. Блин, ты ведь должна была уже быть на четвёртом уровне - нейробиологии"

Я закатила глаза. Только я начала радоваться, что Ба год не вспоминала про уровни, наслаждаясь любимыми уравнениями квантовой механики и доказательствами суперсимметрии...

Небольшая клиника нашлась на углу, и её длинное, непонятное мне название оказалось связано с заболеваниями мозга. Стерильная белизна интерьера пугала, как идеальная скатерть в доме бабушки, на которую запрещалось ставить чашку с чаем. На входе встречала медсестра в такой белоснежной одежде, как будто её сшили из той самой скатерти.

– Мисс Кузнецова?
– уточнила та, сверяясь с экраном компьютера.
– Вы немного раньше, но мы с доктором Санчесом уже готовы.

Медсестра проводила меня в дальний кабинет по коридору с гудящими лампами. В кабинете, больше похожем на конференц-зал нашёлся огромный МРТ-аппарат, в котором можно было бы просканировать пятиметрового гиганта.

– Мисс Кузнецова, - подошёл ко мне пожилой мужчина.
– Я доктор Санчес. Очень рад, что практические занятия КалТека включают оценку студентами собственных результатов МРТ. Но вы уверены, что не хотите моего мнения о состоянии вашего здоровья? Всё-таки обследование стоит немалых денег...

"Скажи, что институт всё оплачивает", - думала Алёна.

– Спасибо, но институт всё оплачивает, - улыбнулась я.

"Что оплачивает?
– спрашивала я у Ба.
– Никаких денег мне не давали!"

– Поразительная забота о студентах!
– удивился доктор.
– Что ж, приступим.

Медсестра помогла устроиться на панели аппарата, который медленно завозил меня внутрь белоснежной трубы, и, когда я испугалась, что он поглотит меня целиком,

всё закончилось на шее, оставив тело на свободе.

– Постарайтесь смотреть на красную точку перед вами и не двигаться десять минут, - попросил доктор Санчес из соседней комнаты, отгороженной стеклом от зала с МРТ.

Аппарат загудел, и я нервно сглотнула, сосредоточившись на слабо горящей точке с обратной стороны аппарата. Как будто скромная одноглазая летучая мышь-вампир забралась внутрь и пристально смотрела мне в глаза.

"Не глотай, может сказаться на точности обработки", - ворчала Ба.

"Какого фига я вообще здесь лежу?
– волновалась я.
– Это же опасно! И он сказал, МРТ дорогое? Сколько я отдала?"

"Не паникуй, - спокойно думала Алёна.
– Это безопасно. И у тебя были сбережения".

"Были?!
– я чувствовала, как быстро бьётся сердце.
– Почему я снова не помню, на что тратила деньги, Ба?"

"Мы здесь для того, чтобы это выяснить".

– Я вижу, что вы очень волнуетесь!
– кричал доктор.
– Пожалуйста, постарайтесь сосредоточиться на мыслях о хорошем!

"Откуда он знает, о чём я думаю?
– паниковала я.
– Он читает мои мысли?"

"Невозможно читать мысли, дура, - вздыхала Алёна.
– Но он видит твой мозг в режиме реального времени и различает активность в центрах тревоги. Думай, как он сказал, о хорошем. О Пете твоём, скажем".

"Мои центры тревоги не могут не активизироваться, когда подозрительный старикан смотрит на мозг изнутри!".

"Как думаешь, чем сейчас занят Петя?" - спокойно думала Ба.

"Петя?.. У него ещё ночь. Наверно, видит сны".

"Думаешь, ты ему снишься?"

"Хотелось бы верить, - я чувствовала, как на губах появлялась улыбка.
– Он мне иногда снится".

"Я знаю, хотя предпочла бы забыть про те сны".

– Намного лучше!
– кричал доктор.
– Потерпите ещё пару минут!

"Мои сны хотя бы приятные, в отличие от твоих", - заметила я, краснея.

"Ты не все мои сны видишь".

"Как это? Ты видишь все мои, а я - нет?"

"Именно".

"И как это работает?"

"Предстоит разобраться".

Сколько раз я зарекалась спрашивать у Алёны каверзные вопросы типа "Как это работает?", "Откуда ты взялась в моей голове?" или "Кто ты на самом деле?", потому что она начинала грузить меня бесполезными принципами неопределённости Гейзенберга или теориями из клинической психиатрии, не отвечая по существу ни на один вопрос, хоть Ба и была уверена, что её объяснения делают мир понятным, как детские мультфильмы.

– Готово!
– объявил доктор, и аппарат МРТ начал меня медленно выплёвывать.

Голова гудела, и я хотела спросить у Алёны, не подхвачу ли я рак мозга, но, предвидя очередную лекцию, передумала.

– Ваши результаты!
– показал доктор на экран компьютера, когда я зашла в его кабинет.
– Аппарат делал пятьсот кадров в секунду, все они уже загружены на флеш-карту. Здесь, как вы наверняка, знаете, динамическая трёхмерная модель мозга. Вам нужно специальное ПО, чтобы открыть файлы, а потом вы сможете рассматривать отдельно слои мозга в любых сечениях.