Айя
Шрифт:
В распахнутых настежь дверях стояли люди, подняв руки вверх и держа в них белые тряпки.
— Что за дерьмо здесь твориться?! — прокричал Кейти, обращаясь к этим людям.
— Мы — сдаемся! — выкрикнул в ответ кто-то из них.
— Не слишком ли все оказалось просто для нас? — прошептала Данфейт.
Имайя взглянула на Дани и кивнула в знак согласия:
— Я не вижу среди них ни одного заблудшего. Одни инициированные.
— Твою мать! — прокричал Кейти. — Либо они направили все силы в Ерон, либо…
— Либо всех их давно нет на Сатрионе, — закончила за Кейти Данфейт и закрыла глаза.
***
Орайя
Единожды в пятьдесят лет народ I-ho выбирал свою Великую Мать. Только одна из женщин Великих Семей могла удостоиться подобной чести. Эта женщина исполняла роль связующего звена между простыми ami и самими Семьями. Ее слово всегда было последним, и ослушаться его никто не смел. К ней мог обратиться каждый, и каждый из ami знал, где ее найти. В прошлый раз Айя стояла перед ней на коленях. В этот раз, она лишь склонила голову, прячась за спиной человека, статус которого для самих ami все еще не был определен.
— Назови свое имя! — произнесла женщина на югуанском.
— Орайя Сиа.
— Праведники исполнили лишь часть своего обещания.
— Мы… — попыталась встрять Квартли.
— Я не с тобой говорю! — прокричала Великая Мать и перевела взгляд на всех остальных, стоящих напротив.
Кейти, Имайя, Данфейт, Террей, Йори, Эрика и Бронан тут же опустили глаза. Все праведники, стоящие за их спинами, сделали то же самое.
— Итак, вы пощадили сдавшийся город Тарто, хотя обещали уничтожить его.
— Мы не замахиваемся на беззащитных, — ответил Орайя
— Вы все равно не сможете вернуться в этот город. Vecto должны уйти в пустыню и жить там.
— Мы не сможем выжить в пустыне. Это все равно, что приговорить нас к смерти, — ответил Орайя.
— Вас сюда никто не звал. Хотите жить здесь — живите по законам народа I-ho.
— Земля I-ho большая, ее хватит на всех!
— Как видишь, заблудшие доказали обратное, — надменно произнесла Великая Мать.
— Их мало осталось. Те, кто выжили, все равно придут к нам за помощью. Либо они примут Закон Равновесия, либо найдут смерть в пустыне.
— «Закон Равновесия», — рассмеялась женщина. — На все — воля Создателя. Но вы посчитали, что можете определять, кто должен вернуться и жить, а кто должен умереть здесь, на нашей земле! Куда это вас привело? Вы разрушили практически все, что подарил вам народ ami. Теперь вам негде жить.
— На все — воля Создателя, — произнес Орайя. — Внешний Мир создал технологию «воскрешения» и назвал ее «трансплантация». Они никогда не откажутся от ее использования. Ежедневно вы убиваете чужие оболочки, чтобы продолжать жить на этой земле. Чем же вы отличаетесь от них в таком случае?
— Мы не стремимся жить вечно!
— А если бы у вас была такая возможность? — спросил Орайя, глядя на Великую Мать.
— Тот, кто умер, должен умереть.
— Тогда, почему я все еще жив?
Женщина повела головой и замолчала.
— Если на все — воля Создателя, — продолжил Орайя, — не значит ли это, что я должен был умереть в том Мире и появиться здесь в новой ипостаси, дабы спасти всех нас от гибели? Я — бесплоден. У меня никогда не будет детей.
— Может быть, для того, чтобы люди поняли, что жить вечно нельзя?
— Тогда, почему все мы сейчас стоим перед вами?
— Рано или поздно, вы устанете жить. Придут новые дети, и они тоже устанут.
— Может быть, и те, кто перерождаются вновь и вновь, устанут так же, как и мы?
Женщина покачала головой и опустила глаза.
— Об этом мы можем рассуждать вечность, Орайя.
— Если наши мнения расходятся в этом вопросе, это еще не значит, что мы не можем существовать рядом друг с другом в этом Мире. У каждого их нас — своя история и свои законы. Мы учимся на своих ошибках и стараемся не совершать их впредь. Желаете ли вы учиться вместе с нами или предпочтете и дальше ограждать себя от окружающих высокими стенами своих поселений?
Женщина улыбнулась Орайе.
— Ты еще так молод… Тебе кажется, что ты можешь все… Наверное, я даже завидую тебе.
— Однажды, мой отец сказал мне: «Один человек не способен ничего изменить. А если и может, то этот человек — не ты, Орайя». Теперь я стою перед вами и говорю: один человек способен изменить все. И этот человек — я.
— И ты веришь в это? — улыбнулась женщина.
— Пока я в это верю — я могу все!
Орайя раскинул руки по сторонам и закрыл глаза. В небе над их головами раздались раскаты грома. Вдали, у линии горизонта заблистали молнии. Орайя знал, что этого — мало. Он знал, что способен сделать то, что для этих людей покажется действительно немыслимым. Айя подняла голову вверх, глядя в полыхающее небо над головой. Яркий диск Амира заволокло облаками. Вокруг поднялся ветер, захлестав пылью по лицам, заставляя людей пригибаться к земле, чтобы не улететь. Орайя знал, что делает. Он верил, что сможет сотворить невозможное. Пальцы на его руках сжались в кулаки, и он закричал.
— Остановись! — послышался голос Великой Матери. — Остановись!
Большие, прозрачные капли воды появились в воздухе. Раскат грома — и они превратились в сплошную стену дождя. Негде было укрыться от этой бури. Люди, цепляясь друг за друга, пытались удержаться на земле. Ноги их утопали в грязи, и, казалось, если сейчас же все это не прекратиться, все они утонут здесь.
— Я могу все! — прокричал Орайя и опустил свои руки.
Дождь постепенно начал стихать, пока и вовсе не прекратился. Облака в небе разошлись, и пекло вновь поглотило пустыню.
Люди, лежащие на земле, замерли на своих местах.
— «И придет на I-ho Спаситель из другого Мира, — прошептала Великая Мать. — И, в свечении молний, что поразят небо без дождя, призовет остальных к борьбе. И поднимется народ I-ho, и пойдет за ним. И освободит Спаситель земли от несправедливости и очистит их от чужой скверны. Когда же настанет время сомнений, ниспошлет он дождь на иссушенную землю, дабы уверовал народ в слова его и преклонил колени свои перед ним…»
Орайя смотрел, как Великая Мать медленно поднимает свою голову и смотрит на него, стоя на коленях. Орайя обернулся и взглянул на праведников. Мокрые, грязные, они валялись на земле так же, как и все остальные. Орайя протянул руки к Айе, помогая ей встать.