Айя
Шрифт:
— В чаше моего презрения еще достаточно места, — ответил Орайя и сжал губы в прямую линию.
— Если она и убила тебя, не думай, что сможешь отомстить! Если хоть один волос…
— Да-да-да. Упадет, и не один, если ты не пошевелишься и не проводишь нас к Квартли. А, прости, твоей матери, — ответил Орайя и отвернулся от Кейти, огибая его и направляясь к воротам.
Айя подъехала к нему через несколько минут на мотоцикле и остановилась.
— Залазь!
Орайя посмотрел на нее и вытянул губы трубочкой, разглядывая новенький ярко-желтый
— Под цвет плаща подбирала?
— Откуда столько желчи?!
— Хочешь поговорить об этом?
— Только если ты будешь под «Сильзоном».
Орайя все-таки улыбнулся. Черты его лица смягчились, и Айя вздохнула с облегчением. Она никогда не поймет, что он испытывает. Тяжело ли ему? Конечно, тяжело. Ведь это — навсегда, и нет дороги, для таких, как он, обратно.
Орайя запрыгнул на заднее сидение, прижимаясь к ней и укладывая ладони на ее руки.
— Я веду, а не ты! — шикнула Айя.
— Как скажешь! — прошептал Орайя ей на ухо и рывком повернул ее ладонь вместе с акселератором.
Она никогда не ездила на мотоцикле вот так, лишь указывая направление, поворачивая руль то вправо, то влево. Он же, улавливая малейшие ее движения, брал управление на себя, и становилось понятно, что ведет мотоцикл все-таки он. Так ненавязчиво, так легко ему удавалось это делать, что Айя позволила себе расслабиться и просто наслаждаться скоростью, с которой они проносились по пустынным улицам Изона. Ночь. Сейчас здесь ночь. Через несколько часов Ami станет светить ярче, и пекло накроет город, смоля по защитному куполу, укрывающему жителей от беспощадного солнца. Она отвыкла от этого бесконечного дневного света. Наверняка, первое время ей будет очень сложно здесь уснуть, и темнота Внешнего Мира станет для нее непривычно необходимой.
Они пересекли промышленный квартал и въехали в одну из жилых зон. Обычные домики, двух-, трехэтажные, расположились вдоль дороги. Они ничем не отличались от тех домов, которые видел Орайя в другом Мире.
— Притормози у перекрестка, — попросила Айя.
Орайя надавил на рычаг, и мотоцикл постепенно замедлил ход, останавливаясь у тротуара.
— Приехали.
Орайя продолжал сидеть за ее спиной, сжимая пальцы на ее руках и глядя вперед. Он молчал. Айя тоже.
Кейти подъехал спустя несколько минут и остановился возле них. Айя резко выпрямилась и слезла с мотоцикла.
— Ограничение скорости — восемьдесят! — взорвался брат. — Или теперь тебе наплевать на правила?!
Орайя вопросительно приподнял брови:
— У тебя полномочия блюстителя порядка есть?
— Что?
— Если нет — свободен!
— Да, как ты…
Айя выставила руку и отрезала Кейти невидимой стеной. Его голос тут же смолк, хотя Кейти продолжал кричать что-то им обоим. Затем, очевидно, осознав, что сестра сделала, он выпрямился и закатил глаза к небу.
Айя пожала плечами и освободила брата из плена невидимого купола.
— Нравоучения — это к твоим малолетним воспитанникам, — предупредила она. —
— С каких это пор авторитет брата стал для тебя пустым местом?
— Пойдем, — не обращая внимания на слова Кейти, Айя направилась к дому, расположенному на самом углу улицы.
***
Сколько раз Орайя представлял себе, как встретиться со своей настоящей матерью? Он придумал множество вопросов, которые был готов задать ей, и непременно желал услышать ответы на их все. Он много раз представлял, как мать, увидев его, улыбнется и протянет руки, чтобы обнять сына. Все это были детские фантазии. Сейчас Орайе не нужны были ее объятия. И от улыбки женщины, открывшей перед ними дверь, ему не стало легче.
Орайя смотрел на мать, которая нисколько не изменилась за столько лет, и молчал. Перед ним престала двадцати четырехлетняя деревийка, будто сошедшая с фотографий, которые ему часто показывал отец. Она смотрела на сына черными глазами, слишком похожими на глаза самого Орайи. Шутки Амира, порой, непредсказуемы. Орайя улыбнулся этой мысли, ведь он теперь выглядел старше собственной матери.
— Мама! — произнесла Айя и воодушевленно потянула к ней руки, но Квартли подняла указательный палец, призывая ее к спокойствию.
— Я вас ждала, — вздохнула Квартли, продолжая смотреть на Орайю.
Айя медленно опустила ладони и повернулась к Орайе. Кейти взял ее под руку, и огибая мать, замершую в проходе, повел сестру в дом. Такой момент. Никто бы не смог осудить Квартли за подобное безразличие к своей приемной дочери. Никто не имел права этого сделать, но все же… Айе стало больно. Она ведь — ее дочь. Мама будто бы вообще не заметила ее. Не обратила внимания на ее оболочку… Словно, матери было уже все равно… Кейти посмотрел на сестру и едва заметно улыбнулся.
— Ты должна была быть готова к такому повороту событий.
— Я готова, — прошептала Айя и присела на диван в гостиной дома матери.
Орайя долго смотрел на мать. Высокая, статная, молодая… И взгляд уставший… Орайя обратился к своим эмоциям и понял, что испытывает некую злость. Кто она ему? Она его не знает. Ничего о нем не знает. Незнакомая женщина смотрела на него. И этой женщине, судя по всему, было наплевать на чувства девушки, протянувшей к ней свои руки. Его тоже вырастила чужая мать. Но он не мог припомнить, чтобы она столь безразлично отнеслась к появлению своего приемного сына на пороге.
— Мы нашли первоисточник. Теперь, дело за вами, — произнес Орайя.
Квартли выдохнула и уронила голову.
— Ты больше ничего не хочешь мне сказать? — спросила она, глядя в пол.
— Нет, — ответил Орайя и, обогнув ее, вошел в дом без приглашения.
Кейти и Айя сидели на диване в гостиной. Орайя прошел туда и присел рядом с Айей. Следом вошла Квартли и, посмотрев в окно, предпочла присесть в кресло, стоящее напротив дивана.
— Итак, теперь ты знаешь, где находится первоисточник? — спросила Квартли, обращаясь к дочери.