Айсберг
Шрифт:
Но потом он почувствовал присутствие другой силы, чего-то, чего здесь не должно было быть. Оно приближалось сквозь пустоту и с каждым мгновением становилось сильнее. Потом Питт схватился за него и сразу понял, что еще жив. Это была боль, великолепная, мучительная боль. Она охватила его одной сокрушительной, мучительной волной, и он застонал.
— Слава тебе, господи! Спасибо, что вернул его!
Голос доносился словно издалека. Питт переключил сознание на вторую скорость и снова услышал:
— Дирк! Это Тиди!
Секундное молчание.
— Похоже, наш майор Питт возрождается.
Питт едва различил эти слова. Говорила не Тиди, в этом он был уверен: голос более низкий, мужской.
— Основательно над ним поработали, — продолжал этот неопределимый голос. — Ему было бы лучше умереть, не приходя в сознание. Судя по обстановке, никто из нас не доживет…
— Он выживет. — Это снова Тиди. — Он просто должен выжить. Дирк — наша единственная надежда.
— Надежда… Надежда? — прошептал Питт. — Однажды у меня было свидание с девушкой, которую так звали.
В боку словно устроился кусок раскаленного железа, но, как ни странно, лицо ничего не чувствовало, истерзанная плоть онемела. Потом он понял, почему видит только смутные тени. Зрение, по крайней мере тридцать процентов его, вернулось: Тиди сняла с лица Питта тонкую влажную ткань — обрывок ее нейлонового чулка. Избитое опухшее лицо ничего не чувствовало, потому что Тиди постоянно смачивала ушибы ледяной водой из соседней грязной лужи, стараясь уменьшить воспаление.
То, что Питт вообще мог что-то видеть сквозь распухшие глаза-щелки, свидетельствовало об успешности ее действий.
Питт с трудом сфокусировал взгляд. Тиди смотрела на него, длинные рыжеватые волосы обрамляли бледное, встревоженное лицо. Потом послышался другой голос, и на этот раз он показался знакомым.
— Вы столкнулись с грузовиком, майор, или это бульдозер так подправил вашу уродливую физиономию?
Питт повернул голову и посмотрел на улыбающегося, но напряженного Джерома П. Лилли.
— Поверите в гиганта с мышцами как древесные стволы?
— Вероятно, — ответил Лилли, — дальше вы скажете, что я тоже плохо выгляжу. Но сначала поглядите на других.
— Вы будете разочарованы, но я его и пальцем не тронул.
— Вы не сопротивлялись?
— Нет.
Лилли чрезвычайно удивился.
— Вы стояли, терпели избиение… и ничего не делали?
— Да когда же вы двое заткнетесь! — В голосе Тиди звучало раздражение и отчаяние. — Если мы хотим выжить, нужно поставить Дирка на ноги. Нельзя просто сидеть и сплетничать.
Питт с трудом сел; все вокруг закрыла красная дымка боли: это отчаянно протестовали его ребра. Неожиданное необдуманное движение заставило его почувствовать
И увидел сущий кошмар. Питт долго смотрел на невероятную картину, потом недоуменно посмотрел на Тиди и Лилли. Но вот до него начало доходить. Он оперся на вытянутую руку и, ни к кому не обращаясь, прохрипел:
— Боже, не может быть.
Десять или двадцать секунд он сидел в тишине, которую называют «мертвой», сидел неподвижно, как мертвец, глядя на разбитый вертолет всего в десяти ярдах от себя. Куски корпуса глубоко увязли в грязи на дне ущелья, неровные стены которого под углом поднимались вверх и там, на высоте в сто ярдов, как будто встречались под исландским небом. Питт заметил, что разбитый вертолет огромен, вероятно, класса «титан», и способен брать на борт тридцать пассажиров. Какова бы ни была первоначальная окраска корпуса, сейчас разглядеть ее было невозможно. Большая часть фюзеляжа за кабиной сложилась гармошкой, остальной корпус представлял собой груду покореженного металла.
Первое впечатление Питта, возникшее в смятенном сознании, было таково: никто не может выжить в такой катастрофе. Но вот же они — сам Питт, Тиди, Лилли, а вокруг по склонам ущелья в неестественных, неудобных позах разбросаны те самые люди, которые стояли рядом с Питтом в комнате для трофеев у Рондхейма, те люди, что противостояли Джеймсу Келли и «Хермит лимитед».
Все как будто были живы, но большинство тяжело ранены. Неестественные углы, под которыми торчали руки и ноги, свидетельствовали о переломах.
— Прошу прощения за неизбежный вопрос, — прохрипел Питт, хотя теперь он справлялся с речью, — но что произошло?
— Не то, что вы думаете, — ответил Лилли.
— А что тогда? Это же очевидно… Рондхейм нас бросил, когда вертолет разбился.
— Мы не разбивались, — сказал Лилли, — обломки здесь уже несколько дней, а то и недель.
Питт недоверчиво посмотрел на Лилли, который как будто удобно лежал на влажной земле, не обращая внимания на промокшую одежду.
— Лучше введите меня в курс дела. Что с этими людьми? Как вы здесь оказались? Рассказывайте.
— Да, в общем, рассказывать нечего, — ответил Лилли. — Люди Рондхейма схватили меня, когда я пытался что-нибудь узнать на причале «Альбатроса». Я не успел ничего узнать, а меня уже отвезли в дом Рондхейма и бросили к этим джентльменам.
Питт сделал движение в сторону Лилли.
— Вы нехороши. Дайте-ка взгляну.
Лилли нетерпеливо отмахнулся.
— Выслушайте меня. Потом постарайтесь выбраться отсюда и позвать на помощь. Пока смерть от ран никому не грозит: Рондхейм позаботился об этом. Главная опасность — холод. Сейчас температура ниже четырех градусов, через несколько часов начнет подмораживать. Тогда будут первые смерти от холода и шока. К утру в этом проклятом ущелье останутся только стылые трупы.