Чтение онлайн

Он немного подождал, пока не стихли взбудораженные голоса.

— Начнем? Кто первым бросит вызов моей памяти?

Встал сэр Эрик Маркс.

— «Если твой друг-опекун или мать…» Попробуйте для начала, Оскар.

Рондхейм кивнул.

— Говоря тебе мерзостности намеренного расточительства: Отвергни их слова, презри их волнение и заботу; и в конце концов сможешь повеситься или утонуть! — Он помолчал, чтобы усилить впечатление. — «Двадцать и один» Сэмюэля Джонсона.

Маркс подтверждая кивнул:

— Совершенно верно!

Следующим встал Ф. Джеймс Келли.

— Попробуйте закончить

и назвать автора. «Мне сны дарят отраду, мечта меня влечет…»

Рондхейм не пропустил ни такта:

К пленительному взгляду, В эфирный хоровод, Где вечно льет прохладу Плеск италийских вод. [22]

— «Той, что в раю», написано Эдгаром Алланом По.

— Поздравляю, Оскар. — На Келли это явно произвело впечатление. — Первый класс!

Рондхейм осмотрел собравшихся; на его лице появилась улыбка, когда он увидел фигуру в последнем ряду.

— Хотите попытать счастья, майор Питт?

Питт серьезно посмотрел на Рондхейма.

— Я могу привести только три слова.

— Я принимаю вызов, — уверенно сказал Рондхейм. — Пожалуйста, прошу.

— Господь с тобой… — медленно произнес Питт, словно не веря в то, что может быть продолжение.

Рондхейм рассмеялся.

— Элементарно, майор. Вы любезно позволили мне процитировать мое любимое стихотворение. — Рондхейм не скрывал презрения: это почувствовали все присутствующие.

«Господь с тобой, моряк седой, Дрожишь ты, как в мороз! Как смотришь ты?» — «Моей стрелой Убит был Альбатрос. Вот солнце справа из волны Восходит в вышину Во мгле, и с левой стороны Уходит в глубину. И добрый южный ветер мчит, Но умер Альбатрос, Он не летит играть иль есть На корабельный нос. Я дело адское свершил, То было дело зла. Я слышал: „Птицу ты убил, Что ветер принесла“». [23]

Неожиданно Рондхейм умолк и с любопытством посмотрел на Питта.

— Нет необходимости продолжать. Всем присутствующим ясно, что вы попросили меня процитировать «Поэму о старом моряке» Сэмюэля Тейлора Кольриджа.

Питту неожиданно стало легче дышать. Свет в конце туннеля разгорался ярче. Теперь Питт знал то, чего не знал раньше. Еще не конец, но дело становится

понятнее. Теперь он радовался, что выстрелил вслепую. Он получил неожиданный ответ. И загадка предсмертных слов Ханневелла больше никогда не будет тревожить его сны.

На его губах появилась довольная улыбка.

— Спасибо, мистер Рондхейм. У вас отличная память.

Что-то в тоне Питта встревожило Рондхейма.

— Спасибо за доставленное удовольствие.

Ему не понравилась улыбка Питта, совсем не понравилась.

Питт страдал еще полчаса, пока Рондхейм изумлял публику огромным поэтическим репертуаром. Наконец программа кончилась. Двери раскрылись, и толпа хлынула в главный зал; женщин пригласили на террасу, сплетничать и пить сладкие вина и ликеры, которые разносили слуги. Мужчины с сигарами и столетним бренди «Рош» собрались в комнате для трофеев.

В серебряном ящичке внесли сигары и предложили выбрать всем, кроме Питта. Его словно не замечали. После ритуала прикуривания: каждый подносил кончик сигары к огню свечи, разогревая табак до нужной температуры, — слуги начали разносить бренди, желто-коричневый напиток в экзотических бокалах. И опять Питт остался с пустыми руками.

Кроме себя и Рондхейма Питт насчитал тридцать два человека; они собрались у гигантского камина в глубине комнаты с трофеями. Любопытна была реакция гостей на присутствие Питта. Его вообще не замечали.

На краткий миг он вообразил себя бесплотным призраком, который только что прошел сквозь стену и ждет начала спиритического сеанса, дабы обнаружить свое присутствие. Так ему казалось. Он мог рисовать себе самые странные картины, но в тупом, круглом оружейном стволе, прижатом к его спине, ничего воображаемого не было.

Питт не стал смотреть, в чьей руке пистолет.

Особой разницы не было. Его сомнения развеял Рондхейм.

— Кирсти, — произнес он, глядя мимо Питта. — Ты рано. Я ждал тебя только через двадцать минут.

Фон Хуммель достал носовой платок, вытер лоб — пот смочил украшенную анаграммой ткань — и спросил:

— Позаботились ли о девушке, с которой он пришел?

— Мисс Ройял устроили очень удобно, — ответила Кирсти, глядя сквозь Питта. Что-то в ее тоне вызвало у него сомнение.

Рондхейм подошел и с видом заботливого отца забрал пистолет из руки Кирсти.

— Пистолет и красота несовместимы, — ворчливо произнес он. — Позволь мужчинам сторожить этого человека.

— А мне это по вкусу, — хрипло сказала она. — Я давно не держала в руках оружие.

— Не вижу причин откладывать дело, — сказал Джек Бойл. — У нас сложное расписание. Нужно немедленно продолжить.

— Время есть, — напряженно ответил Рондхейм.

Встал русский, невысокий коренастый мужчина с редеющими волосами, карими глазами, прихрамывающий, и посмотрел на Рондхейма.

— Мне кажется, вы должны нам кое-что объяснить, мистер Рондхейм. Почему с этим человеком, — он кивнул в сторону Питта, — обращаются как с преступником? Вы сказали мне и другим господам, что он газетчик и что разумнее будет не говорить чересчур свободно в его присутствии. Но вы четвертый или пятый раз за вечер называете его майором.