Автобиография
Шрифт:
Я ценил эту работу как постоянный источник дохода, но не собирался выслушивать чужие указания относительно своей личной жизни. Я всегда не любил, когда мне указывали, что нужно делать. Мои последние фотографии для каталога лежали на столе, готовые к печати. Я взял их, порвал на мелкие кусочки и швырнул на стол перед братьями. «Мне наплевать, — сказал я. — Я ухожу, а свое мнение вы можете засунуть, куда захотите».
Мой приятель Фредди Левински тоже предостерегал меня от женитьбы на нееврейке. Настанет день, говорил он, и она назовет тебя «грязным жидом» или еще как-нибудь. Джун впоследствии никогда не позволяла себе этого, хотя я, бывало, разражался язвительными тирадами в адрес ирландских католиков и возмущенно бранился.
Меня
Моим следующим источником дохода был журнал под названием «Новая идея», который существует и поныне. Работу распределяла милая старая дева по имени мисс Нэзеркот. Она приносила вязаные образцы одежды для малышей — чепчики, башмачки, узорные кофточки и так далее, — которые я раскладывал на листе бумаги и снимал сверху, чтобы все петли и швы были хорошо видны на фотографиях, которые печатались вместе с инструкциями по вязанию. Она также приносила вязаные абажуры и свитера, в которых позировала Джун, потому что я мог не платить жене за работу модели. Джун также позировала в разных шляпках для серии под названием «Шляпка недели», продававшейся в отделе уцененных товаров торгового центра «Майер». Бедная Джун не получала денег за свою работу; я всегда забирал их на том основании, что мне они нужны больше, чем ей.
Джун позирует для серии "Шляпка недели" в отделе продажи товаров по сниженным ценам универмага "Майер", 1947 г.
В конце месяца, когда приходило время платить за квартиру, я чудесным образом получал чеки от некоторых клиентов, не последним из которых был Джефф Эллиот, заведовавший отделом продуктов в магазине «Мьючиэл». Он присылал корзины с сыром и вином для фотографирования, но не для употребления.
Джун часто использовала нашу маленькую комнатку-студию с видом на улицу для сбора своих знакомых из театра. Иногда я приходил с работы после ланча и не мог открыть входную дверь студии, потому что внутри толпились безденежные актеры и актрисы. Джун подавала кофе и дешевое печенье, и они веселились от души, сидя друг у друга чуть ли не на голове. В таких случаях я нередко ворчал: «Если придет клиент, он не сможет даже попасть в эту треклятую студию». Но на самом деле все было замечательно и мне очень нравились все эти люди.
В начале 1950-х годов Джун совершила поездки по штату Виктория в составе Совета по образованию для взрослых, который был создан для того, чтобы нести культуру в местное захолустье. «Захолустье» в штате Виктория является очень широким понятием. Даже Мельбурн в те дни трудно было назвать культурным центром. Поэтому Джун три раза подряд уезжала на целый месяц нести культуру в массы, а я оставался в одиночестве.
Я посещал ее по выходным, когда она находилась не слишком далеко от Мельбурна. Она крутилась в тесной компании актеров и актрис, которые общались вместе и днем, и ночью.
Я дарю Джун "Остин-метеор" на ее день рождения в 1954 году
Они путешествовали по городам в огромной передвижной колымаге, получившей название «Монстр»: актеры располагались в кабине в передней части, а сзади находилась сцена, реквизит и технический персонал. Они замечательно проводили время, напиваясь и устраивая вечеринки, и со стороны
Мужья и приятели, время от времени приезжавшие к актрисам на выходные, сталкивались с «объединенным фронтом», направленным против них. У членов труппы имелись свои, только им понятные шутки и репризы, так что понять их порой было труднее, чем иностранцев. Это все не радовало меня, но, будучи «ангелом в душе и безупречным мужем», я не делал из этого проблему. Тем не менее иногда в наших отношениях возникала определенная напряженность, и я думал: «Ну конечно, ей весело, а мне... »
Я не думаю, что она изменяла мне или даже просто флиртовала на стороне. Насколько мне известно, ничего такого не было. В конце концов, она имела право на личную жизнь. Я никогда не был ревнивым человеком и не испытывал сильных собственнических чувств. Ревность казалась мне неконструктивным и совершенно бесполезным качеством. Даже в ранней юности, когда я был влюблен, а девушка уходила к другому, я понимал, что ничего не могу с этим поделать. Марлен Дитрих исполняла одну песню, в которой были примерно такие слова: «Зачем плакать, расставаясь с одним любовником, когда на углу следующей улицы уже стоит другой?»
Однажды Джун объявила, что она поступила в Мельбурнскую театральную труппу в качестве постоянной актрисы на один сезон. Это означало, что она в течение двух недель будет днем репетировать одну пьесу, а вечером играть в другой. Каждое второе воскресенье было выходным днем. Ее ничуть не волновало, что я остаюсь сам по себе. Должен сказать, что мне хватило ума не противодействовать ей; фактически, по выходным я выступал в роли суфлера, слушая ее репетицию с книгой в руках.
Мы обзавелись широким кругом друзей, и я иногда выезжал на прогулки с некоторыми из их жен, особенно по вечерам, когда работы было меньше.
Джун в роли Жанны д Арк в 1953 году
Джун знала об этом, но Мельбурн еще тогда был идеальным местом для сплетен, поэтому прошло совсем немного времени, и подруги стали звонить ей, предупреждая об «опасности» и даже предлагая оставить работу в театре, что привело к определенной напряженности в наших отношениях. Тем не менее Джун продолжала работать.
Мы несколько раз поменяли жилье и наконец остановились на маленькой уютной квартире в Южной Ярре. Я работал по заданиям австралийского приложения к английскому изданию журнала «Vogue», а в 1957 году мне предложили годичный контракт для работы в Лондоне.
Мы отправились в Европу на «Супер Констеллейшн» — шикарном четырехмоторном самолете с большими кожаными креслами и потолком, расписанным звездами на фоне темно-синего неба. Весь перелет, с долгой остановкой в Сингапуре, занял два с половиной дня. Потом мы устроили большой автомобильный тур по Европе на новеньком белом «Порше», приобретенном в Штутгарте прямо со сборочной линии. Наше денежное содержание составляло 100 франков в день, включая плату за гостиницу, еду и бензин.
Мой "Порше", 1956 г.
Раньше мне всегда хотелось пройти по собственным следам. Я был одержим идеей вернуться обратно и встретиться с людьми, которых когда-то знал. Как ни странно, с возрастом это желание покидает меня. Когда мы с Джун отправились в Лондон из Австралии в 1957 году, я встретился с Жозеттой во время остановки в Сингапуре. Джун уже знала о ней. Я нашел ее имя и адрес в телефонной книге; она вернулась в свою старую квартиру в Кэ-питол-Билдинг. Я позвонил ей, а потом отправился повидать ее. Мне хватило ума не брать Джун с собой.