Авось, прорвемся!
Шрифт:
Я завела глаза к потолку и заговорила нараспев:
– Ноги быку рубили? – Рубили! – Огнем их палили? – Палили! – Так и у рабы Марьи ноги без волос!
– И что, работает?
– Только у блондинок.
– Тогда… – и тут он основательно задумался.
Я понимала, что с ним происходит. Авось всю жизнь выкручивался на авось. Как-то оно само все ему удавалось. В большинстве случаев ему и думать-то было незачем – а просто ввязываться в затею со святым убеждением, что провала быть не может. Если же провал был неминуем – Авось широко распахивал
Думать – это для него было непривычное и трудоемкое занятие. Я даже испугалась, что все свои возможности он израсходовал, когда затевал облаву на бомжей. Когда он пытался железкой вскрыть мой замок, он уже не думал, это точно.
– Вопросы должны быть такие, чтобы подводить к конкретному ответу, – подсказала я. Он недовольно фыркнул – слово «конкретный» в последнее время легло под блинов с хренами. У них теперь все крупное, солидное, которое берешь в руки – имеешь вещь, только так и называлось.
– Значит, надо начинать с ответа…
– А какой тебе нужен ответ? Ты его сам для себя определи! Не на уровне формулы, а вообще!
Оказалось, что вообще – невозможно. Воплотись, родная речь? Так вон она – уже воплотилась, ходит в мундирах и при оружии. Куда уж дальше-то?
Так мы додумались, что каждую конкретную – тьфу! – пропажу нужно воплощать поодиночке. Тут уж можно было сочинить сколько хочешь наводящих вопросов! Авось так вдохновился, что даже вздумал идти на гору.
Гора – действительно сильное место. До такой степени насыщенное магией, что блины с хренами только вокруг караулами бродят, а наверх не лезут. Но караулов – три линии. И они совсем недавно ловили странную персону, которая сошла с горы и исчезла на городской окраине. То есть, они бдительны. И океи у них – на взводе.
– Ну, хоть на крышу! – взмолился Авось.
Мне тоже кажется, что для таких дел нужно забираться куда повыше. В пользу Авосевой мольбы был и еще один аргумент. Иногда заговоры осуществляются буквально. Поэтому лучше экспериментировать там, где нас никто не увидит и не услышит. А то еще явятся тридевять плешей и чья-то одна – впереди! В квартире я с ними сдохну, это однозначно! А с крыши их и скинуть можно. Если запастись лопатой…
Мы стали выбирать, кого воплощать первым. И оказалось, что к Ивану, родства не помнящему, очень трудно подобрать вопросы. С Богданом и Селифаном тоже возникли проблемы. Отрицательная частица нас чуть с ума не свела. Мы уж до того договорились, что ни в море, ни в океане, ни на Луне, ни в стратосфере Богдана с Селифаном нет – но как это увязать с их отсутствием в городе и селе, а потом с присутствием на крыше, не знали.
Только один вариант пришел в наши головы – не самый лучший, но единственный.
Что же касается возвышенного места – был недалеко от окраины один деревянный домик, где я провела как-то несколько месяцев жизни. Потом весь тот квартал собрались сносить, жильцов переселили, снос начали, да прервали. И несколько строений так и остались торчать, давая приют
Не откладывая дела в долгий ящик, мы вышли из дома. Живу я не в центре, ношу кроссовки, так что добежать пешком до любой точки в северной части города могу без проблем. А Авось – он вообще весь какой-то легкий. Главное было – не напороться на блинные и хреновые караулы и дозоры. Осторожность настолько обострила нам слух, что тяжелые шаги мерещились за каждым углом, и мы, петляя, уходили все дальше и дальше от нужного места.
– Ну, как нарочно! – возмутился Авось, поняв, что мы сами себе заморочили головы.
– Не пришлось бы идти на гору, – проворчала я.
– Если не получится тут – пойдем на гору.
Но судьба сжалилась над нами – мы в конце концов прибыли куда хотели.
У меня был с собой фонарик, мы посветили в окно первого этажа нужного домишки и увидели три продолговатые кучи разнообразного тряпья. Будить бомжей мы не стали, а полезли на второй этаж по довольно крутой лестнице. С площадки наверх вела еще одна лесенка, упиравшаяся в люк. Общими усилиями мы его подняли и выбрались на чердак, а оттуда через окошко на крышу.
Хоть тут условия были для нас удобны – не так уж далеко стоял уличный фонарь, и его света хватало, чтобы мы, не зажигая своего фонарика, могли свободно перемещаться по скату, не рискуя грохнуться вниз.
– Тебе это место подходит?
– А тебе?
Вопросы были нелепые – выбирать-то не приходилось…
Мы сосредоточились и приступили.
– Встану я благословясь, пойду помолясь, – негромко, осторожно вводя себя в легкий транс, заговорила я. – Выйду я в чистое поле, увижу я в чистом поле тридевять блинов, тридевять хренов! Какие в чистом поле блины?..
– Треклятые, – торопливо ответил Авось, чуть не сбив меня с настроя.
– Какие в чистом поле хрены?
– Треклятые!
– Тридевять блинов! Тридевять хренов! – провозгласила я достаточно громко. – Откуда они на нашу голову свалились?!
– Принесла их нелегкая! – грянул в ответ Авось.
И мы замерли, ожидая хоть какого-то звука, хоть свиста, хоть шороха.
– Чертовы блины! Чертовы хрены! – начала я лепить слова наугад, не веря, что мы с Авосем ошиблись в выборе средства. – Жили – не тужили, откуда же вся эта сволочь взялась?..
– Во, блин! – раздалось-таки снизу и из темноты. – Это кто там развыступался?
И в пятно фонарного света вышел блинный патруль.
Глава седьмая Искал обороны петух у вороны
– Ща! – рявкнул командир, крепкий боевой блиняра. И так махнул рукой, что стало ясно – сейчас дом будет окружен, крыша взята штурмом, а мы – повязаны и доставлены в блиновку.
– Авось, лезь на чердак, прячься… – прошептала я. – Мне-то они ничего не сделают, я их – синонимом…