Чтение онлайн

Я завела глаза к потолку и заговорила нараспев:

– Ноги быку рубили? – Рубили! – Огнем их палили? – Палили! – Так и у рабы Марьи ноги без волос!

– И что, работает?

– Только у блондинок.

– Тогда… – и тут он основательно задумался.

Я понимала, что с ним происходит. Авось всю жизнь выкручивался на авось. Как-то оно само все ему удавалось. В большинстве случаев ему и думать-то было незачем – а просто ввязываться в затею со святым убеждением, что провала быть не может. Если же провал был неминуем – Авось широко распахивал

голубые глазищи. делал ангельское лицо, и какая скотина могла причинить ему зло?

Думать – это для него было непривычное и трудоемкое занятие. Я даже испугалась, что все свои возможности он израсходовал, когда затевал облаву на бомжей. Когда он пытался железкой вскрыть мой замок, он уже не думал, это точно.

– Вопросы должны быть такие, чтобы подводить к конкретному ответу, – подсказала я. Он недовольно фыркнул – слово «конкретный» в последнее время легло под блинов с хренами. У них теперь все крупное, солидное, которое берешь в руки – имеешь вещь, только так и называлось.

– Значит, надо начинать с ответа…

– А какой тебе нужен ответ? Ты его сам для себя определи! Не на уровне формулы, а вообще!

Оказалось, что вообще – невозможно. Воплотись, родная речь? Так вон она – уже воплотилась, ходит в мундирах и при оружии. Куда уж дальше-то?

Так мы додумались, что каждую конкретную – тьфу! – пропажу нужно воплощать поодиночке. Тут уж можно было сочинить сколько хочешь наводящих вопросов! Авось так вдохновился, что даже вздумал идти на гору.

Гора – действительно сильное место. До такой степени насыщенное магией, что блины с хренами только вокруг караулами бродят, а наверх не лезут. Но караулов – три линии. И они совсем недавно ловили странную персону, которая сошла с горы и исчезла на городской окраине. То есть, они бдительны. И океи у них – на взводе.

– Ну, хоть на крышу! – взмолился Авось.

Мне тоже кажется, что для таких дел нужно забираться куда повыше. В пользу Авосевой мольбы был и еще один аргумент. Иногда заговоры осуществляются буквально. Поэтому лучше экспериментировать там, где нас никто не увидит и не услышит. А то еще явятся тридевять плешей и чья-то одна – впереди! В квартире я с ними сдохну, это однозначно! А с крыши их и скинуть можно. Если запастись лопатой…

Мы стали выбирать, кого воплощать первым. И оказалось, что к Ивану, родства не помнящему, очень трудно подобрать вопросы. С Богданом и Селифаном тоже возникли проблемы. Отрицательная частица нас чуть с ума не свела. Мы уж до того договорились, что ни в море, ни в океане, ни на Луне, ни в стратосфере Богдана с Селифаном нет – но как это увязать с их отсутствием в городе и селе, а потом с присутствием на крыше, не знали.

Только один вариант пришел в наши головы – не самый лучший, но единственный.

Что же касается возвышенного места – был недалеко от окраины один деревянный домик, где я провела как-то несколько месяцев жизни. Потом весь тот квартал собрались сносить, жильцов переселили, снос начали, да прервали. И несколько строений так и остались торчать, давая приют

бомжам и примкнувшим к ним лицам. Если там среди ночи начнутся какие-то шумные безобразия – любой блин сразу поймет, что это у бомжей разборка, и вмешиваться не станет.

Не откладывая дела в долгий ящик, мы вышли из дома. Живу я не в центре, ношу кроссовки, так что добежать пешком до любой точки в северной части города могу без проблем. А Авось – он вообще весь какой-то легкий. Главное было – не напороться на блинные и хреновые караулы и дозоры. Осторожность настолько обострила нам слух, что тяжелые шаги мерещились за каждым углом, и мы, петляя, уходили все дальше и дальше от нужного места.

– Ну, как нарочно! – возмутился Авось, поняв, что мы сами себе заморочили головы.

– Не пришлось бы идти на гору, – проворчала я.

– Если не получится тут – пойдем на гору.

Но судьба сжалилась над нами – мы в конце концов прибыли куда хотели.

У меня был с собой фонарик, мы посветили в окно первого этажа нужного домишки и увидели три продолговатые кучи разнообразного тряпья. Будить бомжей мы не стали, а полезли на второй этаж по довольно крутой лестнице. С площадки наверх вела еще одна лесенка, упиравшаяся в люк. Общими усилиями мы его подняли и выбрались на чердак, а оттуда через окошко на крышу.

Хоть тут условия были для нас удобны – не так уж далеко стоял уличный фонарь, и его света хватало, чтобы мы, не зажигая своего фонарика, могли свободно перемещаться по скату, не рискуя грохнуться вниз.

– Тебе это место подходит?

– А тебе?

Вопросы были нелепые – выбирать-то не приходилось…

Мы сосредоточились и приступили.

– Встану я благословясь, пойду помолясь, – негромко, осторожно вводя себя в легкий транс, заговорила я. – Выйду я в чистое поле, увижу я в чистом поле тридевять блинов, тридевять хренов! Какие в чистом поле блины?..

– Треклятые, – торопливо ответил Авось, чуть не сбив меня с настроя.

– Какие в чистом поле хрены?

– Треклятые!

– Тридевять блинов! Тридевять хренов! – провозгласила я достаточно громко. – Откуда они на нашу голову свалились?!

– Принесла их нелегкая! – грянул в ответ Авось.

И мы замерли, ожидая хоть какого-то звука, хоть свиста, хоть шороха.

– Чертовы блины! Чертовы хрены! – начала я лепить слова наугад, не веря, что мы с Авосем ошиблись в выборе средства. – Жили – не тужили, откуда же вся эта сволочь взялась?..

– Во, блин! – раздалось-таки снизу и из темноты. – Это кто там развыступался?

И в пятно фонарного света вышел блинный патруль.

– Ща! – рявкнул командир, крепкий боевой блиняра. И так махнул рукой, что стало ясно – сейчас дом будет окружен, крыша взята штурмом, а мы – повязаны и доставлены в блиновку.

– Авось, лезь на чердак, прячься… – прошептала я. – Мне-то они ничего не сделают, я их – синонимом…