Чтение онлайн

Август вернулся в почтовой лодке вместе с Теодором и Родериком.

При нём был большой тюк, зашитый в брезент, обходился он с этим тюком крайне бережно и сам вынес его на берег.

А народ поджидал его у лодочных сараев и тотчас начал жаловаться и причитать, что положение безнадёжное, что цены на муку выросли, скоро к ней и вовсе будет не подступиться, вот такие дела, а сельди нет как нет...

— Не садитесь на тюк, — отвечал Август, чтобы потянуть время, — не садитесь на тюк, очень вас прошу.

— У тебя там

что, стекло? — спрашивали они.

— Дороже стекла, там растения.

Люди переглянулись удивлённо. Растения? Неужто этот Богом взысканный Август придумал выход?

— А не поздно ли сейчас сажать? — осторожно полюбопытствовали они.

— Как раз самое время, — отвечал он.

— Вот это да! — воскликнули все разом и воспряли духом. Вот что значит всё понимать, во всём разбираться, как Август! А наш брат в своём убожестве только и знает, что сеять по весне ячмень да репу, ну и ещё кидать в землю пару-другую картошек.

Полленцы прибеднялись что есть мочи, они подвергали себя безмерному уничижению, они походили на детишек, которые рассчитывают на сюрприз и лопаются от нетерпения. Они были готовы взвалить себе на плечи его груз, но этого им не дозволили.

— Ну ещё бы, — тараторили они, — мы ж ровным счётом ничего не понимаем, чистая правда, ничего как есть. Но вот что это за растения такие? Очень любопытно.

— В своё время всё узнаете, — ответил Август и, подняв тюк, понёс его как спеленатого младенца.

— Это ж надо, чтоб что-то выросло прямо на пороге зимы! — стрекотали наиболее разговорчивые, изнемогая от любопытства. — Так бывает у всех, кого Бог наделил разумом и сообразительностью. А скажи-ка, Кристофер, какие у него, по-твоему, травы и злаки в этом тюке?

Кристофер:

— Да я не больше твоего знаю.

Августу, судя по всему, нравилось напускать на себя таинственность и загадочность, право же, имело смысл проучить полленцев, этот сброд так и не оценил его великие труды на их же благо.

— Нет, люди добрые, я вовсе не зерно привёз, — вдруг сказал он, — и вообще это несъедобные растения.

— Ах! — воскликнули все в один голос.

— И коли вы другого ждали, значит, вы просто дурни, не стану же я тратить время на дорогую поездку за двумя пригоршнями зерна для вас.

— Не станешь, ох не станешь, — пробормотали они.

— Само собой, не стану. А теперь расходитесь по домам, у меня и без вас полно забот. Теперь дело у нас пойдёт всерьёз.

— Но, дорогой, благословенный Август, — загомонили они в полном отчаянии, — ты скажи только, как нам теперь быть. У нас нет рыбы, у нас нет еды, мука дорожает чуть не каждый день. Теперь она на семь крон дороже, чем была весной. И откуда нам брать просо? Мы получили лишь рожь, да такую дорогую, что для крещёного народа она и на похлебку не годится. А теперь даже и той ржи не осталось.

Август только головой качал на все их причитания.

— Мы хотели тебя спросить, благо ты знаешь куда больше нас, горемычных, нельзя ли что сделать, чтобы не помереть нам с голоду? И то сказать, ноябрь на дворе, вот-вот нагрянет зима...

Август размышляет.

Он делает вид, будто глубоко задумался, он не смеётся над людьми, он снова стал обходительным и отзывчивым, мысль его работает лихорадочно, он призывает на выручку весь свой богатый опыт, ах, как бы придумать ему такое съедобное растение, которое вызрело бы в полленском климате за оставшиеся несколько недель.

— Ладно, я подумаю, — говорит он.

— Только бы ты помог нам!

— Идите домой, я ж вам сказал!

Но всё бесполезно, полленцы так и плелись за ним. И при этом толковали между собой:

— Вот ведь какое дело: некоторым из нас совсем плохо приходится, нам нечего есть, пошли в лавку к Поулине, но она ответила, что распродалась подчистую.

— Значит, надо отправить телеграмму! — сказал Август.

Словно искра прошла сквозь толпу — Август отправит телеграмму! Полленцы были потрясены, их глаза наполнились слезами, и сквозь слёзы они бормотали: мы так и знали, мы так и знали, мы только ждали, когда ты вернёшься. Кристофер, слышишь: он отправит телеграмму!

— А то я глухой! — огрызнулся Кристофер.

Август, взволнованно:

— В жизни не слышал, чтобы люди умирали из-за неурожая! Если зерна нет в одной стране, значит, оно есть в другой. Уж мне ли этого не знать!

Люди снова принялись взывать к нему:

— Вот говорят, что Америка начудила что-то, Называется корнер, а что это за корнер такой? Нам Йоаким вычитал из газеты.

Август:

— Corner? Я прекрасно знаю, что такое corner, если интересуетесь, спросите меня. Это значит, что они запирают зерно в большие зернохранилища и не выдают его оттуда, пока цены не подскочат до небес. Вот что означает это слово по-английски. Но они в своей Америке тоже должны вести себя как люди, — вдруг говорит Август угрожающим тоном.

Август говорит без умолку, он сознаёт свою значительность. От всего сердца он раздаёт пустые обещания, пробуждает легкомысленные надежды, утешает людей в нужде. Ну кто другой может усмирить бурю, как это делает он? Однако надолго ли его хватит? Перелётная птица, непостоянная, чёрт его знает, вот он снова воротился домой с очередным сюрпризом для полленцев и держит этот сюрприз на руках как спеленатое дитя.

— Нет, — вдруг говорит он, — не надо вам сажать около дома съедобные растения. Это некрасиво. У меня есть кое-что получше. Декоративные деревья.

— Д-да? — протяжно переспрашивают они.

— Это ёлочки, — поясняет Август, — зимой они защищают от холодного ветра, а летом от жаркого солнца. Вы не сыщете ни одного города без таких деревьев.

— Ну-ну! — говорят люди.

А больше они ничего не говорят, ни да, ни нет. Вечная история! Он приходит к ним с отличной идеей, а они этого не ценят!

Август поспешно ныряет в лавку, а люди следуют за ним по пятам. Он здоровается с Поулине, спрашивает, не было ли писем и телеграмм на его имя, заказных писем из-за границы, ценных писем, ох уж эти иностранцы, они не торопятся! Впрочем, пусть поступают, как им заблагорассудится, им же будет хуже.